Возвышение Меркурия. Книга 10

Как кожа распадалась, да на землю падала, а на теле полосы золотые проступали. Как сиял ты изнутри. Как излучал мощь такую, которая и удар мой удержать могла б. Настолько великую, что и тело Защитника первого класса, не выдержало.

С противоположной стороны кровати укоризненно вздохнул Оболенский. Я же, не отрывая взгляда от лица старого князя, принялся сам задавать вопросы.

— Может ты и гниль какую в том источнике почувствовал? Или мерзость, вроде той, что монголы используют? След Чернокровых? Как я смог источник силы заполучить — моё дело, князь. Не твоё. И даже не Рюриковичей. Знаешь, тебе бы радоваться, что я сражаюсь на твоей стороне, а не допрос союзнику устраивать. Или думаешь, я не из-за твоей крепости в ту битву полез, а потому что захотелось мне? Летел рядом, смотрю князья лагерем стоят. Твердыню чью-то штурмуют. Да ещё и монголы с ними. Чего бы не ударить? Так по-твоему всё было?

Шуйский чуть смутился. На момент отвёл взгляд в сторону, о чём-то задумавшись. Потом вернул его на меня и ещё несколько мгновений всматривался в черты лица.

— Коли нашёл ты, как силу Древних использовать, да источниками такими обзаводиться, то это изменить многое может.

Я невольно усмехнулся. Кто о чём, а смертная знать о могуществе, силе, да потаённых для врага сюрпризах в собственном кармане.

— Для начала надо в род Афеевых вступить. Искренне и без подвоха. А потом служить. Верно и преданно. Возможно тогда, что и получится.

Патриций выпрямился. Обменялся взглядами с Оболенским, который сменил позицию и теперь стоял так, что я его видел. Снова глянув на меня, кивнул.

— Ладно. Не хочешь сейчас делиться секретами, не надо. И за расспросы эти извини — уверен я, что не ударишь ты в спину. Не предашь союз наш невеликий, да не оставишь в момент отчаянный.

Я чуть нахмурился.

— Почему невеликий? Когда мы вылетали, в коалиции было тридцать пять князей и ещё продолжались переговоры.

Шуйский лишь со скорбной миной махнул рукой, а справа послышался бас Оболенского.

— Даниил Указ издал. Вернул князьям права старые. Города да веси, под гербом своим держать, землёй любой владеть, хоть дорога по ней идёт железная, хоть аэропорт стоит. И пошлины вернул таможенные, что на границе взимались.

Переведя взгляд на кавалергарда, я уточнил.

— Он даже не местоблюститель престола. У него нет власти менять всё по своему желанию.

Ратибор неожиданно скривил губы в усмешке.

— А он считай, ничего и не поменял. Никто вот так сразу имперские города захватывать, да резать служивых престола не полез. Вот только не желают князья к Москве больше идти под нашими стягами. Отговорки у всех разные, но суть одна.

Отошедший к стене Шуйский, снова рыкнул.

— Пёсья у них суть, Ратибор.