Возвышение Королевы

Оно успокаивающее и нежное, и я точно знаю, что нежность ему совсем не свойственна, так что я должна впитывать этот момент как можно больше.

Расслабляясь на знакомом матрасе своей кровати, я осматриваю остальную часть комнаты — мягкие занавески и большую лампу на прикроватном столике. Я стараюсь не думать о том факте, что он привел меня в мою комнату, а не в свою. В конце концов, ему нужно наказание, чтобы позволить мне войти туда.

— Ты в порядке? — спрашивает он своим деловым тоном.

Требуется все мое мужество, чтобы не насмехаться. Только Джонатан мог бы спросить, все ли с тобой в порядке, будучи авторитетным.

Все еще не обретя дар речи, я киваю.

— Ты не выглядишь, что ты в порядке.

Поглаживание прекращается, и я стону, прежде чем успеваю взять себя в руки.

Джонатан сидит на моей кровати, его большое тело нависает над моим маленьким, одновременно как утешение и угроза. Смешанные сигналы вызывают у меня резкую боль, но я не успеваю подумать об этом, когда он достает небольшую аптечку первой помощи с прикроватной тумбочки.

Он прикасается пальцем к моим губам, и я вздрагиваю, когда его кожа соприкасается с моим порезом.

— Я замазал царапины на твоем колене и ладонях. Я собирался нанести мазь на твою губу, когда ты проснешься.

Конечно же, на моих ладонях маленькие пластыри. Поскольку одеяло натянуто до шеи, я заглядываю под него. Первое, что я замечаю, наряду с пластырем на колене, это то, что я одета в ночнушку.

— Ты…ты меня переодел?

Мой голос немного хриплый, немного слабый, но это не то, чего я не ожидала.

— Кто еще мог? — выражение его лица остается неизменным, когда он наносит мазь на ватный тампон. — Нет ничего, чего бы я не видел раньше.

Я сжимаю губы, прежде чем начать спорить, что я была без сознания, и я ненавижу то, что не пришла в себя, чтобы смотреть, как он раздевал меня.

Черт. Со мной определенно что-то не так.

Джонатан смазывает мазью мою порезанную губу, и я морщусь от укола боли. И все же я остаюсь совершенно неподвижной, боясь, что любое нежелательное движение испортит этот момент.

Видя нежную сторону Джонатана, я всегда глубоко поражаюсь. Это все равно что наблюдать за проходящим единорогом, и мне нужно впитать это в себя. Может, в следующий раз я смогу снять это на пленку и посмотреть тайно или что-то в этом роде.

Закончив, он проводит кончиками пальцев под порезом, так что почти касается моих губ, но не совсем. Я втягиваю воздух, когда мурашки начинают войну на моей коже, под одеялом и под одеждой.

Он убирает руку быстрее, чем я хочу, и складывает мазь и вату обратно в аптечку первой помощи. Ощущение странное. Я имею в виду, не быть тронутой им.