Возвышение Королевы

Тихий смешок исходит от нее, прежде чем она кашляет, и ее далекое дыхание прерывается, словно она булькает кровью.

— И все же ты продолжал возвращаться. — папин голос холоден, как камень. — Ты приезжала в Лидс все время, когда могла бы держаться подальше.

— Я не хотела, чтобы ты использовал Клариссу в качестве музы вместо меня.

— Дай мне свою гребаную руку, Алисия. Ты там умрешь.

— Так ты оставишь свою роль ради Клариссы? — его голос становится спокойным почти маниакально.

Рыдание вырывается из ее горла.

— Оставь ее в покое. Она твоя дочь. По крайней мере, она твоя дочь.

— Что сделает ее лучшей музой, чем когда-либо были ты и твоя мама. В конце концов, у нее общая ДНК с моей и Бриджит.

— М-Максим... оставь ее...

— Тогда дай мне свою гребаную руку, Алисия. Возьми на себя ответственность и за Бриджит, и за нее.

— Я не могу. — она звучит побежденной, почти оцепеневшей. — Мой собственный муж думает, что я сумасшедшая, и даже мой сын иногда в это верит. А теперь он бросил меня. Эйден и Кларисса единственные яркие моменты в моей жизни, но я не принадлежу им.

— Ты не сумасшедшая — тебя заставили в это поверить. Мне кажется, я знаю, кто за этим стоит.

— Я... это Джонатан?

— Ты не хочешь, чтобы это был он?

— Скажи мне. П-пожалуйста.

— Сначала дай мне свою гребаную руку.

— Т-ты оставишь Клэр в покое?

— Мне наплевать на него. Он совсем не похож на тебя и Бриджит.

— П-прекрасно. — раздается болезненный стон, когда папа шуршит одеждой. — Ох... — Алисия тяжело дышит. — Я н-не могу пошевелиться. Т-тут слишком много крови...

— Черт! Черт!

— М-Максим... Я... я я-чувствую себя не так хорошо...

— Не смей уходить! — кричит он ей, в его голосе больше ярости, чем беспокойства.

— К-Клэр… Н-не делай этого с ней… Н-не заставляй ее нас с мамой... П-пожалуйста... пожалуйста...

— Заткнись нахуй, Алисия. — со стороны отца раздается еще больше трений об одежду.

— С-скажи Эйдену и К-Клэр, что я так сильно их люблю, и м-мне жаль, что я не могла забрать их далеко и и-защитить их. — теперь она плачет, ее голос слабеет с каждой секундой. — Скажи Дж-Джонатану, что я прощаю его, если он это сделал. Скажи ему, что он должен взять свою жизнь в руки и двигаться дальше.

— Я сказал, заткнись на хрен. — отец стонет, когда кажется, что он пытается поднять либо машину, либо ее.

— Должно быть, так чувствовали себя те женщины... — его голос звучит далеко, едва слышно, но безмятежно. — Беспомощность. Конец. Я плачу за молчание и, что играю роль в их смертях. Разве это не ирония судьбы, что ты, из всех людей, видишь, как я ухожу? Я... мне холодно, Максим. Т-так холодно...

Папа ругается еще несколько раз, но голос Алисии исчезает, и довольно скоро запись заканчивается.