Возвышение Королевы

Тела натыкаются на меня, и нетерпеливые, слегка осуждающие глаза впиваются в мои.

Вопросы сыплются на меня со всех сторон.

— Мисс Харпер, это правда, что вы сбежали?

— Зачем менять имя на Аврору Харпер? Вы стёрли историю своей семьи вместе с Клариссой Гриффин?

— Это правда, что вы выбирали жертв для своего отца?

— Почему вы явились на допрос?

— Это правда, что вы сбежали из программы защиты свидетелей, чтобы присоединиться к экстремистской джихадистской группировке?

— Как вы прокомментируете обвинения вашего отца?

— Вы будете придерживаться своего первоначального заявления или собираетесь его изменить?

— Был ли вам поставлен диагноз антисоциального расстройства, когда вы были молоды?

Их слова сливаются друг с другом, и требуются все силы, что у меня есть, чтобы оставаться в настоящем.

Вспышки камер продолжают отбрасывать меня на одиннадцать лет назад.

— Убийца! Убийца!

Группа людей протестует на обочине дороги. Они держат фотографии женщин, которые погибли из-за отца.

Я узнаю их лица, хотя это было очень давно. Семьи. Люди, оставшиеся позади.

Сара стоит с ними, держа на руках малыша, с которым я видела ее на благотворительном мероприятии. Она пристально смотрит на меня и кричит вместе с остальными.

— Убийца! Мы хотим справедливости!

Один из них бросает в меня гнилыми помидорами, и я закрываю глаза, позволяя им попасть мне в лицо. Я достаю салфетку из сумки и пытаюсь вытереть ее, но они ударяют меня другой.

Слезы щиплют глаза, но я отказываюсь выпускать их и заставляю себя оставаться совершенно неподвижной.

Я заставляю себя впасть в оцепенение.

Это единственный способ пережить подобные сцены.

На третьем помидоре несколько здоровенных мужчин, одетых в черное, окружают меня и Алана. Мы находимся в таком узком кругу, что их рост и развитое телосложение заслоняют прессу и семьи жертв.

Они блокируют все.

Я ошеломленно смотрю, как Джонатан шагает в мою сторону со своей врожденной уверенностью. Облегчение, которого я никогда раньше не испытывала, охватывает меня, когда он обнимает меня за талию и притягивает к изгибу своего тела. Я вдыхаю его древесный аромат, используя его как якорь, отделяясь от окружающего нас ада.

Джонатан поворачивается лицом к прессе и говорит громким голосом, чтобы все могли услышать:

— Это мое первое и последнее предупреждение. Если кто-нибудь снова будет приставать к моей невесте, я подам в суд и уничтожу их в суде.

Затем он ведет меня к ожидающей машине. Мои ноги едва держат меня, и ему приходится приподнимать меня наполовину. Только одно слово застряло у меня в голове.