Попытка возврата

Проскочив вдоль берега, густо заросшего кустами, дошли до развалин старого двухэтажного дома, в подвале которого и встали на запланированную дневку. Блин! Все хорошо, о сменной одежде мы заранее позаботились. Но вот об обуви… Снятые сапоги стояли в дальнем углу подвала и мощным амбре отгоняли не только летающих насекомых, но также мелкую и крупную живность. Крупную, это в смысле меня и Пучкова. Стараясь держаться подальше от источника вони, еще раз осмотрели заныканное заранее в этом же подвале оружие, после чего завалились отдыхать. Если в городе, наверху, и была какая-то суета (а она точно была), то все прошло мимо нас, не потревожив. А ночью мы почти спокойно прошли на точку встречи с остальными. Хотя количество патрулей было просто запредельным, но выскользнуть с окраины Харькова особого труда не составило.

Не доходя до точки километра два, включил рацию. Мужики должны были там собраться раньше и включить свою уже минут пятнадцать назад.

— Тук-тук, кто в теремочке живет?

Рация пошипела несколько секунд и почти неузнаваемым голосом Гусева ответила:

Значит, все нормально. Если бы ответ был — юные пионеры, то это значит, к нам в упор подкрался северный пушной зверек и вместо встречи со своими нас ожидали недружеские объятия фрицев. Пройдя еще немного по лесу, увидел фигуру Сереги, шагнувшего к нам из-за дерева. Он уже успел скинуть немецкую шкурку и в маскировочном комбезе совершенно сливался с местностью. Хлопнув меня по плечу, поинтересовался:

— Норма, как в аптеке. А у вас?

— Все на уровне. Пойдем к остальным, там и побеседуем. И чем это так воняет?

— Не чем, а кем. Ты бы по этим канализациям поползал, не так бы несло. Это мы еще отмылись…

Гусев, хохотнув, повел нас в куда-то в сторону от прежнего маршрута. Народ, выходит, тоже решил подстраховаться и расположился почти в километре от назначенного места встречи. А потом, отмахав километров двадцать по ночному лесу, мы, встав на отдых возле небольшого ручейка, начали делиться впечатлениями. Сначала рассказывал я. Слушали внимательно, а потом гады ржать начали, когда дошел до места о нашем вонючем заплыве. У них-то все было гораздо чище и интереснее. Большой сказал, что Функ на трибуне только-только речь начал и, решив особенно не тянуть, Славка влепил в него из своей пушки.

— Все-таки расстояние большое было, но от него только брызги полетели. А ветер метров пять в секунду был, да и дальность такая, что целился вообще в сторону и почти на два силуэта над ним. Попал, правда, очень удачно.