Попытка возврата

— Здесь указан состав смеси и ингредиенты для ее улучшения при производстве в заводских условиях. А то, что я сейчас сделал из подручных средств, — детский сад получился по сравнению с тем, что должно быть. Ну и еще кое-какие мысли…

— А раньше?! Раньше ты не мог мне все это показать?

Колычев опять начал заводиться. Тут уж и я не выдержал:

— Да я сам такого эффекта не ожидал! Иван Петрович, я ведь просто попробовать хотел, а потом уже вам докладывать! А про секретность и не подумал даже, в запале.

— Не подумал, потому что мозгов нет.

Но вроде командир начал успокаиваться. Видно, проникся искренностью моего вопля. Прикурив от окурка следующую папиросу, он начал читать докладную записку. Дочитав, встал и прошелся по кабинету. Повернувшись ко мне, уже вполне спокойно сказал:

— Ночью придут два самолета с новыми летчиками и техниками. Этой же ночью повезут на Большую землю местных летунов. Ты полетишь с ними. И полковник Середа с Зальмутом тоже. Из этого немца мы выжали все, теперь его нужно переправить в Москву. Середа повезет документы и наши выкладки. Будешь их сопровождать.

— А как доедут, мне сразу назад?

Колычев хитренько улыбнулся и показал мне дулю.

— Вас, разгильдяй, вызывают персонально. Так что там тебя встретят.

Потом, критически оглядев меня, добавил:

— И оденься нормально! Что это такое — красный командир, а вечно как шаромыжник ходит. Вот что ты с галифе сделал?

На провокационные вопросы я не отвечаю из принципа, поэтому только вытянулся по стойке смирно и козырнул:

— Есть одеться нормально! Разрешите идти?

И уже в спину пробурчал:

— А сгущенку генерал сам сегодня в детдом хотел отвезти…

Ну и я пошел. Н-да… неудобно-то как с летчиками получилось, да и со сгущенкой тоже… Блин, действительно надо башкой думать, прежде чем что либо делать. Дав себе зарок на будущее, двинул искать новые брюки.

Вот мода, ё-мое! Скачет туда-сюда. А армейские кутюрье — напрочь сбрендили. С этими «кривыми штанами» вообще смешно получилось. Месяц назад, когда я приходил их получать, старшина занимался странным делом. Он, сидя в одних подштанниках, загонял проволоку в боковые швы брюк п/ш, лежавших у него на коленях. Сначала даже подумалось, что это имеет отношение к боевым наворотам, типа моего ножичка с кольцом. Но когда гордый Нечипоренко надел штаны и, повернувшись, как модель, продемонстрировал охренительную парусность своих галифе, я потрясенно застыл. Сталистой проволокой он подчеркнул лопухи на штанах и, теперь счастливо разглядывая получившийся кошмар, приговаривал:

— О це дило! О це гарно!

Дальше я просто не мог смотреть. Упав на пол, ржал так, что заболел живот. Наш суровый хохол, стоя босиком, был похож на принца Гамлета. Только тот рассекал в раздутых трусах с прорезями и колготках.