Возвращение Томаса. Башня-2

Они были как крик в безмолвии пустыни, любая пчела заметит из поднебесья и бросится, как пикирующий бомбардировщик…

Огромный багровый диск медленно коснулся вершин дальних холмов. По равнине побежали угольно-черные тени, густые, как на Луне, в которых исчезало, гибло все, а между страшными тенями все было залито красноватым редким светом, как если бы они ехали по марсианской пустыне.

Только холмы на другой стороне мира, куда падали лучи солнца, казались залитыми червонным золотом, от них поднималось сияние. Но на глазах очарованной Юлии сияние померкло, и, оглянувшись, она увидела, как за краем горизонта скрылась пылающая макушка солнца.

Машина стремительно неслась к темнеющему горизонту. Олег дважды сворачивал на незаметные дороги, Мрак молчал, и Юлия не стала задавать вопросов. А Елена и вовсе уснула, положив голову Мраку на плечо. Его огромная лапа придерживала дюймовочку бережно, не давая скатиться, как груше на пол.

Юлия все чаще посматривала на сосредоточенного Олега. Он вел машину как киборг, руки на баранке руля, за всю дорогу – а это несколько часов! – не почесался, не поерзал, даже не вспотел от этой жары. Хотя здесь кондишен, воздух прохладный, но струйки пота бегут по спине только от одного вида раскаленного песка, на который не ступить голой ногой!

– Олег, – сказала она наконец, – Олег, ты слышишь меня?

Он усмехнулся краешком губ:

– Услышу, если приглушишь радио.

Она прикрутила до минимума, сказала нерешительно:

– Олег, хоть это у меня все равно в голове не укладывается, но примем это как факт. Ты прожил столько лет… Столько веков, я хотела сказать!

Он усмехнулся чуть-чуть, одними уголками губ, и она поняла, что он хотел сказать. «Не века прожил, а тысячи и тысячи лет, дурочка. Но ты продолжай, продолжай… Я уже знаю, что ты хочешь сказать. Но из вежливости сперва выслушаю».

– Ты столько прожил, – повторила она упавшим голосом. – Скажи… Только ты сможешь ответить. За всю жизнь… за всю долгую жизнь ты встречался с… Богом? Или богами? Существует ли какая-то высшая сила?

Его лицо почему-то опечалилось. Он долгим взором смотрел поверх дороги, где над горизонтом беспощадно сверкала синь, сказал невесело:

– Одно скажу… В любом случае нам рассчитывать только на свои силы. Нам, людям.

Она спросила страстно:

– Но ты скажи: есть ли Бог?

Его улыбка была печальной.

– Зачем он тебе? Чтобы от страшной темноты спрятать голову под одеяло? Прийти пожаловаться, а он чтобы пожалел, помог, спас?

– Не знаю, – прошептала она. – Просто мне бывает страшно.

– Ты и есть бог. Или богиня, если больше нравится. Грозная, непостижимая, чьи пути неисповедимы, всемилостивейшая и в то же время грозная. Которая дает еду, но кто отнимает и жизнь.