Возвращение Томаса. Башня-2

Он уже рубился, повергал, мстил, уничтожал, размазывал врагов по стенам, а тех, кто падал на колени и униженно просил прощения, прощал и убивал уже без вражды, с христианским милосердием в сердце.

– Пусть перекипит, – сказала Яра тихо. – Мне это знакомо… Я когда-то отказалась от княжества, что побольше этих крохотных королевств, перекипела, а для него это внове…

Она поглядывала на Томаса с любовью и тревогой, Лилит вздыхала сочувствующе, Олег деловито поджаривал мясо на углях, подкладывал сухие хворостины. Лилит выбрала самый прожаренный, завернула в тонкую хлебную лепешку и заботливо протянула Олегу.

– Ешь, а то худой какой-то.

– Мне так положено, – буркнул он.

– Как христианскому аскету?

Он отмахнулся, равнодушно откусывая мясную лепешку.

– Аскетизм придумали не христиане.

Она смотрела в его лицо с ласковой насмешкой и с удивлением.

– Мне Яра рассказала о ваших приключениях.

– Женщины все преувеличивают.

– Ну, если по мелочам. Но в аду были?

– Были. Ну и что? Я там много раз бывал. Когда по делу, когда… просто мимо шел.

– Я тоже не люблю там бывать, – призналась она и поежилась. – Даже в тех, старых… А новый, который христианский, так вообще жуть. Но вы прошли весь, подрались с самим Сатаной, а потом поднялись на небеса и устроили там бойню…

– Все брехня. Одному разве что в лоб дал, чтобы перья посыпались… Или двум, кто такие мелочи помнит? Наверное, перо понадобилось. Написать что-то умное или еще для чего.

– Для чего? – спросила она с интересом.

– Не помню, – огрызнулся он. – У меня хорошая память: нужное помнит, а всякую хрень – нет. Мы же не для драк спускались в ад? Это мальчишки да рыцари только и грезят, как бы подраться, а я человек сурьезный. Я драк не люблю.

Она сказала торопливо, старательно пряча усмешку, сурьезный человек не поймет, вдруг да обидится:

– Понимаю-понимаю. Ты всегда, по слухам, избегал любых драк… хотя, по тем же слухам, из них не вылезаешь. Я сама не про схватки. Не люблю, когда мужчины дерутся. Должна бы привыкнуть, а все не привыкну. Ты как-то обмолвился, что давно подозревал…

Она запнулась, пугливо оглянулась на безупречного христианина, все еще темного, как грозовая туча, что набрала грома и молний, но выплеснуть не на кого. Он сидел, прислонившись к стволу граба, налитые кровью глаза метали багровые молнии, а пальцы безотчетно загребали траву.

– Не обращай внимания. Ему некоторые вещи, как горохом о стену. Хоть говори, хоть показывай, хоть кол на голове теши… Христианин!

Она сказала еще тише:

– Ты говорил, что давно подозревал, что…

Она говорила все тише и все с большим трудом, словно и ей непросто выговорить такую крамолу. Олег вздохнул.