Скажи мне «да». Возвращение

Льдинка, пригревшись в крепких и надёжных руках мужа, задремала, пока конь бодрой рысью удалялся от злополучного городка. В сонном сознании мелькнула мысль, как там Саламандра, по-прежнему ли сидит перед огненным кругом, но мысль быстро ушла, а Лайне погрузилась в мягкую дрёму.

…Она смутно помнила, как они остановились, как Альши осторожно снял её с лошади, обнял и повёл куда-то. В тёплом помещении витали вкусные запахи еды, но больше ужина Лайне хотелось в горячую воду, она так устала от холода. Снежинка слышала, как Альши договаривался с сонным хозяином о комнате до утра и вожделенной ванной. Тот поворчал, но согласился, за небольшую добавку к оплате. Потом муж взял её на руки и понёс наверх. Лайне улыбнулась, не открывая глаз, обвила его за шею руками и прислонилась лбом к плечу. Хорошо.

— Ты есть хочешь, Льдинка моя? — тихий, заботливый голос Альши вырвал её из мягкого оцепенения.

— Н-нет, — она широко зевнула и потянулась. — Погреться и спать…

Ластон тихо хмыкнул, открыл дверь и внёс жену в полутёмное помещение. Усадил на кровать, снял плащ и сел рядом, и пока они дожидались воды, держал за руку, поглаживая, обнимал, и ощущать его близость для Лайне было самым восхитительным моментом за весь сегодняшний длинный день. Ещё утром она без всякой надежды вышла с Анати за покупками, а теперь она рядом с любимым мужем, свободная, и больше они не расстанутся. Снежинка снова улыбнулась, прижалась к нему, потёрлась носом о щёку Альши. Он что-то шептал, ласково касаясь пальцами лица, и Лайне тихо млела от этих маленьких нежностей, погрузившись в ощущения спокойствия и уюта в объятиях мужа. Когда принесли большую деревянную бадью и наполнили горячей водой, Снежинка встрепенулась, сонливость разом отошла на второй план. Альши отстранил её, глянул с улыбкой, и в глубине золотистых глаз загорелся огонёк.

— Греться? — тихо спросил Огненный, и от его голоса в груди Лайне всё сладко сжалось.

Как же она соскучилась… Хранительница холода молча кивнула, от вспыхнувшего волнения горло перехватило и слова потерялись. Не сводя с неё взгляда, Альши медленно потянул куртку с плеч Лайне, снял, положив на кровать. Потом избавил её от тёплого шерстяного свитера, безрукавки, и так же неторопливо начал расстёгивать рубашку. Лайне облизнула губы, дыхание участилось, а кровь быстрее побежала по венам, рождая в глубине дрожь предвкушения. Всё, что эти недели, месяцы без него, она старательно подавляла, прятала на самом дне души, теперь рванулось вперёд, жарко вспыхнуло в теле, растеклось горячим мёдом.