Возвращение Безумного Бога 2 (СИ)

Даже Айсштиль неожиданно согласилась помочь, хотя и не преминула ворчливо заметить, что «богам не пристало возиться в пыли аки простым смертным». Федор радостно застрекотал, предвкушая масштабную уборку. Кто-кто, а этот трудоголик был рад поработать.

Я улыбнулся, глядя на это дружное воодушевление.

Внезапно из соседней комнаты донеслись странные звуки — шорох и скрежет. Федор и Мелинта тут же встрепенулись, вытянув антенны и принюхиваясь к воздуху.

— В чем дело? — спросил я настороженно.

— Хозяин, кажется, несколько муравьев созрели и готовы вылупиться из коконов! — взволнованно сообщила Мелинта, перебирая передними лапками, — У меня три кокона, где молодые имаго вот-вот появятся на свет. Возможно, этому поспособствовал недавний выброс энергии.

Не теряя ни минуты, мы бросились в соседнюю комнату.

Это было особое помещение — сухое и жаркое, идеальное для вызревания коконов мирмеций. На полу был рассыпан чистый песок. У дальней стены стояли мешки с сушеными сверчками, мучными червями и тараканами — даже не спрашивайте, как я их добыл в таких количествах… Вдоль стен стояло несколько обогревателей, а в центре светились две магические печати, созданные Айсштиль и Эмми. Печати регулировали уровень влажности, поддерживая его в оптимальном диапазоне. Рисунок печати Айсштиль напоминал снежинку — тонкие, изящные линии, расходящиеся от центра к краям. Печать Эмми больше походила на языки пламени — яркие всполохи, из которых складывался замысловатый узор.

Здесь же, в самом центре комнаты, на старом раскладном диване покоились три кокона мирмеций. Они были размером с высокого человека, имели удлиненную эллипсоидную форму и блестящую оболочку медового цвета. Внутри коконов явно что-то шевелилось и подрагивало — похоже, молодые муравьи действительно рвались наружу.

Федор под чутким руководством нервничающей Мелинты принялся аккуратно вскрывать первый кокон мощными жвалами. Мы все следили за его действиями.

— Ох, а мы можем чем-то помочь? — спросила Эмми, не отрывая взгляда от кокона. По ее лицу было видно, как сильно она переживает за новорожденных мирмеций.

— Нет, сейчас лучше не вмешиваться, — покачала головой Мелинта, — Федор должен справиться сам. Это очень деликатный процесс.

Спустя несколько долгих минут Федор, наконец, распаковал первую молодую мирмецию. Она медленно раскрыла глаза и заморгала, привыкая к свету. Девушка-муравей была поразительно похожа на Мелинту — те же человеческие зрелые очертания тела, но покрытые изящным перламутровым хитином более светлого оттенка, чем у матери. Только волосы у новорожденной были яркого пшеничного цвета.