Возвращение

 – Если Вейриш запомнил этого человека, значит, что-то в нем было. Что именно, я хочу увидеть собственными глазами. Едем!

Люблю арастенские базары! Они не настолько пестры и пышны, как южные, но и не настолько серьезны и степенны, как северные. Здесь всего понемногу: тут вас могут обсчитать, а могут за бесценок продать сущее сокровище, главное – найти подход к продавцу. Но будьте уверены, он тоже будет искать подход к вам, и он-то в этом деле куда как более сведущ!

– Лепешки! Горя-ачие лепешки!

– А вот кому ринта! Кому ринта!

– Не желаете? – покосилась я на Лауриня.

– Разбавляют, – лаконично ответил он, я рассмеялась, и дальше поехали молча.

– Ковры данжерские, теплые, мягкие. Заезжай, красавица, все, как есть, покажу, расскажу, расстелю под ножки твои нежные!..

– Посуда из Цияня, сама красота, сама чистота! На просвет все видать, кипяток нальешь – не лопнет, а холод сама сохраняет! Возьмите, госпожа, не пожалеете!

– Са-а-ало! Грудинка копченая, окорока, налетай, народ!

– Веники, веники отменные!

– Капуста свежая, капуста квашеная, с болотной ягодой, с грибами, закуски лучше не найдешь!

– Шубы, шубы! Овчина, выделка лучшая, на весу не почуешь! А вот кому медвежья шкура! А кому волчья!..

– Пироги-и-и! Пироги с мясом, с вареньем, с луком и яйцами!..

Я не утерпела, купила пирожок с луком и жевала его на ходу. Только в Арастене такие пробовала посреди зимы! Хозяйки как-то проращивают лук на зелень, пекут пироги – объедение!

– Вы, тетушка, вроде раньше не злоупотребляли деликатесами, – заметил Лауринь.

– Вы просто со мной на таких вылазках в городе не бывали, – беззаботно сказала я.

– Что покушать тетушка Фелиция любит, я помню, – продолжал издеваться Лауринь, – но чтоб с уличных лотков…

– Да вы завидуете просто, – хладнокровно ответила я и отправила остаток пирога в рот. – Ну, где этот наш торговец? Вам ведь ваши люди описали, как его найти?

– Вон там, где лавки со всяким барахлом, – указал Лауринь.

– Отлично. – Я спешилась, взяла кобылу под уздцы, уверенно пошла вперед. – За моего племянничка вы уже не сойдете, стало быть, сыграете супруга!

– Ну, знаете! – Лауринь аж споткнулся.

– А что такого? Богатые торговки в летах любят на себе женить молодых да красивых, – хмыкнула я. – Из управляющих там или охранников… Будем надеяться, что в лицо вас этот человек не знает.

– Да мало ли! – ответила я. – Не угадаешь… Вы, Лауринь, держитесь дерзко, но если я рявкну – умолкайте. Это вам ясно?

– Куда уж яснее, – сквозь зубы произнес он.

– Тогда идемте. Вон те лавки, если я правильно помню, – прищурилась я.

Довольно долго я в своей наихудшей ипостаси (а назвать Фелицию Нойрен приличным словом вряд ли у кого из торговцев повернулся бы язык!) выводила бедных лавочников из себя.