Возвращение

Знаете, как бывает, если долго смотреть на снег? Вот и здесь… Я так испугалась! – Ее можно было понять, для вышивальщицы ослепнуть – хуже не придумаешь. – А когда проморгалась, посмотрела… Платье было белое, узор белый… он получился безупречно, только… – Дита прикрыла глаза. – Только он был мертвый. Как все, что я делала.

– Не поняла, – нахмурилась я. – В каком смысле?

– Ну… – Дита огляделась, схватила со стола вышивку, протянула мне. – Что вы видите?

– Щенков в корзинке, – честно ответила я. Щенки получились отменно: толстые, смешные, того и гляди, перевернут корзинку и отправятся на поиски приключений.

– А здесь? – Она показала мне незаконченную вышивку на пяльцах.

– Кувшинку и стрекозу на ней, – сказала я. – Мы так и будем играть в угадайку?

– Простите… – Дита сникла. – Понимаете… Я это вышивала всегда. У меня не было картинок, чтобы работать по ним, как у городских. Я что видела, то и шила… И людям нравилось! А Лейс… Он очень долго отучал меня от этого. Говорил, у меня золотые руки, но дурной вкус, а потому я должна его слушать… – Она отложила пяльца. – Я была ему так благодарна, что он забрал меня от мамы… Я слушала, я делала, как он говорил. Лейс меня хвалил, поручал мне сложную работу, и я вышивала все, как он велел. Только… все эти сказочные птицы, цветы, орнаменты – они были неживые. Плоские…

Кажется, я начала понимать, о чем толкует Дита.

– И так семь лет, – тихо сказала она. – Я только иногда вышивала для себя, когда выдавалась минутка свободная. Дарила подругам… Я знаю, они надо мной посмеивались. Тоже, наверно, думали, что у меня дурной вкус. – Она сглотнула. – А потом я вдруг отложила то белое платье и поняла, что больше не хочу… Не хочу этих одинаковых узоров, от которых в глазах рябит. Просто… не хочу.

Она умолкла. Я тоже молчала. Пусть рассказывает, наверно, ей это даже на пользу.

– Я стала думать, что мне делать, – продолжила Дита после паузы. – И выходило… Мне некуда деваться. Денег у меня не было, меня содержал Лейс. Он хороший человек, но… я поняла – ему нужны мои руки, а не я. Ну, еще дети… К матери я вернуться тоже не могла.

– Я видела вашу матушку, – сказала я. – Прекрасно вас понимаю.

– Ну вот. – Дита горько улыбнулась. – Лейс бы меня не отпустил, мама бы не приняла. Я могла только исчезнуть. Совсем. Но куда мне было идти?

– Я вспомнила, как в юности вышивала всякую всячину, приезжал человек из города и забирал все разом. Я и решила поискать лавки, где торгуют такими вещами, – сказала Дита. – Обошла разные места в хороших кварталах, но там все было… для богатых. Вроде того, что я на заказ вышивала. А потом я как-то случайно забрела сюда. Долго ходила, смотрела, чем торгуют.