Возвращение в «Кресты»

Муха подозвал оператора:

– Иди сюда, Эйзенштейн! Снимай все подробно, чтоб картинка была, как у Спилберга! Аккумулятор на этот раз зарядил? Смотри, чтоб не как в прошлый раз! Дату, время в кадре выставил? Тогда поехали!

«Мотор!» еще крикни, телезвезда хренова! А Муха уже начал витийствовать перед камерой:

– Сегодня 23 августа две тыщи третьего года, время одиннадцать часов, – он взглянул на настенные часы, затем сверился со своими карманными и наконец сказал: – двадцать минут…

И далее почесал по тексту, видимо, не раз уже повторенному перед камерой. Камеры он не стеснялся совершенно, вел себя естественно и бойко. Процесс съемки явно доставлял ему удовольствие. И вправду телезвезда! Прокурорская. Перечислив все необходимые реквизиты – что проводится, кто проводит, где и для чего, – он перешел наконец к сути дела. Вот тут-то я и узнал много нового.

Муха рассказывал, как присутствующий здесь гражданин Разин из корыстных побуждений задумал убить и ограбить соседку, а чтобы обеспечить себе железное алиби, пользуясь медицинскими знаниями и служебным положением, украл на работе сильнодействующий препарат диморфозол («Ну вот, сейчас еще и это пришьют») и отравил свою несчастную жену Ангелину. Во как – не она меня, а я ее!

– Гражданин Разин! – обратился Муха ко мне. – Покажите, где вы хранили вышеуказанный препарат!"

"– Я не Разин, гражданин следователь! Меня зовут Николай Григорьев. Ко всему, что вы здесь излагаете, я никакого отношения не имею и никакого препарата никогда здесь не прятал. Даже не смогу произнести, наверное, правильно его названия. И эту женщину, – я указал рукой на Лину, – я вижу второй раз в своей жизни. Впервые я увидел ее несколько дней назад на очной ставке в «Крестах»!

Ангелина ни с того ни с сего зарыдала в голос. Алкаши-понятые зашушукались.

– Гражданин Разин!.. – неожиданно заблеял Живицкий.

– Не отягощать свою участь немотивированной грубостью? – насмешливо поддразнил его я. – Что вы! Мне воспитание не позволит.

– Разин, – прикрикнул следак, – прекратите балаган! Учтите, ваше поведение фиксируется на камеру!

– Вот и хорошо, гражданин следователь, – ответил я. – Может мне еще раз повторить, что я не Разин?

– Слышь, ты, не Разин! – сказал один из омоновцев вполголоса. – Кончай ваньку валять. А то мы щас тебе сами наваляем, без камеры. Охота нам на тебя, урода, здесь смотреть. Отвечай давай на вопросы по-быстрому или молчи в тряпочку ваще! Понял?

Я на это никак внешне не отреагировал, но счел совет дельным: все, что хотел сказать, я сказал, хотя вряд ли выступление будет иметь последствия.