Возвращение в «Кресты»

Был он невысок, худ, но при этом вся его фигура излучала уверенность и волю. Даже в таких, совсем не благоприятных, обстоятельствах. По-человечески мне это нравилось, хотя я предпочел бы сейчас иметь дело с более психологически податливым собеседником.

– Прежде всего, позвольте представиться, – начал я. – Зовут меня Знахарь, под этим именем я известен в уголовном мире, к которому вы, как я знаю, не принадлежите, но с которым, несомненно, периодически соприкасаетесь…

Лазарев не стал опровергать это утверждение.

– Но ни вы, ни ваши дела не представляют для меня никакого интереса. Единственная причина, по которой я осмелился побеспокоить вас столь неприятным образом, это открытие автозаправки, которое должно состояться сегодня утром.

Несколько секунд он смотрел на меня, пытаясь, видимо, понять, насколько серьезно то, что я говорю. Имя мое, вероятно, было ему знакомо, во всяком случае, когда я произнес его, в глазах вице-губернатора мелькнул интерес.

– Валерий Игнатьевич, – напомнил я ему, – времени до этого ответственного мероприятия у нас осталось очень мало. А я не желаю пропустить это безусловно очень важное для города событие. Так что, если вы не против, давайте обсудим все по дороге. Я, полагаю, вы не откажетесь, если я подвезу вас в своем лимузине – это прекрасная машина…

На его лице на мгновение отразилось колебание.

– Хорошо! Я поеду с вами…

– Обещаю, вы не пожалеете! – заверил я его."

"Уже в лимузине я, как и обещал, изложил вице-губернатору суть своих требований. Собственно говоря, от него требовалось немного – всего лишь представить меня с Заславским Булашову как представителей какой-нибудь крупной фирмы. Хотя бы Сибирской топливной компании! О своих дальнейших планах я не стал распространяться, но Лазарев и сам, кажется, почувствовал, что ничего хорошего Булашову эта наша встреча не сулит. Таким образом, он подставляется сам – эта мысль не могла не придти ему в голову. Только все равно выбора у него не было – потому что Алиса находилась в моих руках.

Я слукавил, когда заявил Валерию Игнатьевичу, что не могу войти в его положение. Еще как могу! Детей у меня и правда нет! Но есть близкие люди, ради спасения которых приходилось выполнять условия шантажистов, и не раз. Так что я прекрасно понимал, что творится у него на душе, но сделать больше того, что сделано, уже не мог. Я раскрыл ему свои карты и назвал свое имя! И если что-нибудь случится теперь с Алисой, он будет знать – кто должен за это ответить!

Поэтому я спокойно выдержал его тяжелый взгляд. Бар в машине был наполнен самыми лучшими напитками, но Валерий Игнатьевич от угощения отказался и стал смотреть в окно.

А за окном начинался дождик – не самая удачная погода для предстоящего открытия.