Возвращение в «Кресты»

Нет, Знахарь, тебе самому из этого дерьма выбираться! В одиночку, и шансов сдохнуть при этом гораздо больше, чем уцелеть. Но помирать, так с музыкой! Всю дорогу я накачивал себя, разогревал кровь, готовя к предстоящему судилищу. В старину перед битвой горячие северные парни жрали мухоморы – пишут, что помогало в битве. У меня под рукой не было ничего стимулирующего – мухоморам сейчас самый сезон, да только далеко до леса. Но и так ярости хватало. Что мне терять, скажите, люди добрые?!

Вот она, знакомая лестница. Дальше – короткий коридор и зал суда. Сколько раз потом мне снился он. Мы одни – я и конвоиры. Конвоиров было двое. Оба молодые парни – и не из суперменов. Декорация, а не конвой. Оно и понятно – бежать отсюда, из здания суда, мог решиться только сумасшедший.

Что ж, предположим, это я он самый и есть!

Правый конвоир задержался на мгновение на лестнице. Чудесно, в ту же секунду наручники раскрылись. Я успел заметить удивленное выражение на лице моего спутника. В следующее мгновение мой кулак врезался в упомянутое лицо. Что-то хрустнуло – судя по всему, носовая перегородка. С этого момента опасности он не представлял."

"Второй конвоир потерял несколько драгоценных секунд, пока выбирал между резиновой дубинкой и пистолетом. Наконец его рука судорожно рванула вверх клапан кобуры. Напрасно – времени снять свой «макар» с предохранителя и передернуть затвор у него все равно не было. Хотя и дубинку он бы не успел пустить в ход.

Кажется, я издал что-то вроде рычания – да, на какой-то миг контроль был точно потерян, и если что и вернуло меня к реальности, то это по-мальчишески растерянное лицо.

– Не обмочился, мусорок?! – поинтересовался я у него.

Хватило одного удара в грудь, чтобы сбить ему совсем дыхание. Интересно – физической подготовкой у них кто-нибудь занимается, или считают, что достаточно нацепить на молокососа мундир и дать ему в руки резиновый «демократизатор»?!

Наручники перекочевали на руки его напарника. Тот подвывал от страха и боли, захлебываясь в крови. Это картина окончательно деморализовала второго мусора. В зал мы вошли, как и было спланировано – я вел щенка в погонах, приставив ему к виску пистолет и заломив руку за спину. Охрана у входа отступила.

– Руки за голову, оба!

Ну вот, теперь я готов войти в зал суда.

Судья – дородная баба в черном платье – казалась почти опереточным персонажем. Я хорошо помнил ее лицо, двойной подбородок, слегка выпученные глаза – следствие базедовой болезни. Антонина Михайловна Копытина – в моем списке заклятых врагов ее не было.