Возвращение не гарантируется

Можно отказаться от кредитных карточек, сим-карт телефонов, можно вообще не прибегать к электронным гаджетам либо очень краткое время использовать и уничтожать новые. И он сделал все это. Но беда в том, что «Гончие» — такие же, как он, они тоже хорошо знают, как человек путает свои следы. И они умеют эти следы распутывать.

До недавнего времени его успокаивала мысль, что о нем ничего неизвестно. А раз так, значит, некому идти по следу. Но теперь положение изменилось. Про него узнали. И больше того — получили изображение его нового облика. Он так старательно избегал общих фотографий, даже без привязки к новой фамилии. А теперь его назвали и показали всей Москве. А это совсем другое дело!

К нему подошел служащий бассейновой зоны — молоденький малаец в белых шортах и футболке с эмблемой отеля, протянул тарелку с нарезанными тонкими кружочками свежими огурцами. Они нужны для того, чтобы наложить на глаза и загорать. Это не только приятно, но и полезно: с одной стороны, животворящий огуречный сок напитывает кожу век и убирает отечность под глазами, а с другой — солнце получает возможность равномерно, без теней от темных очков, окрасить загаром лицо. Он покачал головой. В принципе, огурцы достаточно безвредные овощи. Но когда он закроет глаза, тот же улыбчивый малаец может ширнуть его в сердце длинным тонким шилом… К тому же полезный огурец можно намазать чем-то совсем не полезным и мигом отправить его туда, куда он еще не собирался."

"Он даже в ресторане всегда брал еду так, чтобы у повара не было точной уверенности, что это блюдо именно для него. Конечно, на обеде можно было все равно подстроить какую-нибудь подлость. Но если быть окончательно последовательным, то ему не следовало есть вообще нигде. И не следовало пить. И не следовало дышать воздухом. И не заниматься любовью с женщинами. И с мужчинами, кстати, тоже, хотя он не имел таких наклонностей. И не делать еще много того, из чего, собственно, и складывается человеческая жизнь. А если ничего перечисленного не делать, то это уже и не жизнь вовсе, а просто существование.