Возвращение не гарантируется

Эта закономерность распространяется на «бойцов», «гладиаторов», «солдат», «торпед» и прочих представителей криминальных группировок, предназначенных для «разборок» и обобщенно именуемых «мясом». Поэтому, получив четкое указание, Костян вновь почувствовал почву под ногами и ощутил прилив уверенности.

— Понял, хозяин! — Он сунул руку под пиджак к левой подмышке, но не дотянулся до кобуры: «колхозник» собранными в щепотку тремя пальцами, которыми будто набрал соль, собираясь посолить овощной салат, тюкнул его в область виска, и тот рухнул на своего коллегу.

— Да ты что, бессмертный?! — В руке у Рыбака появился, как пишут в современных осторожных протоколах, «предмет, похожий на пистолет» — ведь если его не изъяли на месте, то это вполне может оказаться массо-габаритный макет, охолощенный пугач, ракетница, детская игрушка, в конце концов, да мало ли какая еще безобидная штуковина, никак не связанная с пулевыми пробоинами на витринах, лежащими на земле окровавленными трупами и не дающая оснований для версий о «заказухе», бандитизме, организованной преступности, переделе сфер влияния и прочих страшных предположений, до которых так охочи борзописцы из «желтых газет» и еще более «желтого» интернета.

Но парень, которого ошибочно принимали за лоха и колхозника, скорей всего, оказался журналистом: он сразу распознал опасность в появившемся предмете и, не дожидаясь доказательств, прыгнул вперед, отвел ствол в сторону, так что выстрел взбудоражил на диво тихую, хотя и не очень спокойную ночь, а пуля со свистом улетела в темноту. Рыбак на этом не успокоился: отскочив, он прицелился в «журналиста» и трижды нажал спуск, но курок только с безвредным звоном бил по ударнику, не причиняя вреда наглому незнакомцу, который, не проявляя беспокойства, подошел к авторитетному бизнесмену вплотную и ткнул двумя пальцами в шею, мгновенно прекратив и его противоправные действия, и обычную жизнедеятельность крепкого организма."

"Потом он внимательно огляделся, поднял с асфальта большую сумку и женскую красную туфельку на плоской подошве, загрузил в свою невзрачную машинку, бросил прощальный взгляд на три тела, лежащие в прежних позах… Конечно, если бы это была финальная сцена художественного фильма, то сценарист с режиссером обязательно бы заставили его произнести ключевую фразу — что-нибудь типа: «Правильно говорят — сила в правде! А вы не верили!». И поверженные негодяи обязательно бы покладисто согласились: «Верим, верим! Сила в правде, честности и справедливости!»

Но это был не фильм, а вполне реальная жизнь. И смерть тоже реальная. Поэтому он сел в свой «Хендай», развернулся и погнал по трассе, оставив Рыбака, Серого и Костяна остывать со скоростью два градуса в час. А если еще захолодает, то и больше.