Возвращение грифона

Ее уже похоронили?

— Насколько знаю, нет. В морге. Экспертизу делают. А когда ты хотел пойти к пруду?

— Далеко отсюда?

— Метров пятьсот, к лесу.

— Хоть сейчас могу сходить. Покажешь место?

— Уууу… только хотела душ принять…

— А что за пруд? Там купаются?

— Ну… да, купаются. Ты хочешь искупаться?

— Вместе искупаемся. Возьми купальник, там переоденешься, освежишься.

— Хммм… а что… искупаюсь. Сейчас я. Ты пока одевайся. Только плавок нет. Ну вам, мужикам, и в обычных трусах можно. А вот мы, женщины… — Мария побежала в свою комнату, стала выдвигать ящики, что-то бормотать под нос, потом зашуршала тканью:

— Я тут переоденусь в купальник! Где я там-то буду?

Немного подождав, я пошел к ней, прихрамывая на левую ногу, правда, уже не так сильно, как раньше. Мария стояла перед зеркалом, не замечая меня, и прикладывала к груди лифчик от цветастого купальника. Она была совсем обнажена, и я с усмешкой заметил, что растительности на ее теле сильно поубавилась, видимо, мои пожелания нашли отклик.

Заметив меня, она ойкнула и сделала попытку прикрыться:

— Ой! Врываешься, напугал! Иди к себе, сейчас я! Ну чего ты меня рассматриваешь, как порнографическую картинку?!"

"— А тебе идет с этакой прической… а еще — тебе бы загореть, а то бледная вся. И лучше на нудистском пляже.

— Это что за нудистский? Это где все голые, что ли? Не представляю себе, чтобы я лежала на таком пляже, и все меня разглядывали!

— А чего такого-то? Что, у тебя что-то такое, чего нет у других? Или у других что-то, чего нет у тебя? Это все условности.

Я шагнул вперед и обхватил женщину сзади, скрестив ладони на ее лобке. Она попыталась вырваться, впрочем, не особенно стараясь, потом запищала что-то вроде: «Я потная! Отстань!» — но меня уже понес поток похоти, и я ничего не мог с собой поделать.

Подняв Марию на руки, я отнес ее на постель, сорвал с себя одежду и навалился всем весом, целуя глаза, грудь, полные губы… она тихо постанывала, а потом облегченно вскрикнула, принимая меня в свое лоно…

На пруд мы отправились только через час, когда устали от любовных ласк и вымочили в поту всю простыню. Уходя, Мария сорвала и бросила в угол это свидетельство наших постельных безумств и заявила, что так, как со мной, она не отрывалась с самой юности. С мужем, конечно. И то — он не был таким яростным и неутомимым, как я. Конечно, ей было с ним хорошо, но… он был нежным, неуклюжим и… банальным. В отличие от меня, каждый раз поражавшего ее своей необузданной силой, а еще — изощренным умением. Видимо, с таинственной Василисой я многому научился.

Идти было и вправду недалеко — кривым переулком, мимо старого дома, видавшего еще проходящие мимо белогвардейские полки, вдоль речушки, булькающей на дне овражка.