Возвращение грифона

— Молодец, шеф, — одобрительно заметил Сергей, — жесткий барыга! Конкретный! Мы с тобой в портянках от Версаче будем ходить!

— А что такое «Версаче», — не поняла Маша, — это что, организация, которая портянки делает?

— Нет, — ухмыльнулась Василиса, — это… хммм… в общем, будет такой дом мод. Очень известный и дорогой. Все женщины будут пищать от него. А «портянки от Версаче» — это уже Серегино изобретение. Он известный болтун.

— Ничего подобного, — парировал Сергей, — кино такое есть, старое. Комедия. Вот это оттуда. Как-нибудь, когда вернемся, я вам покажу это кино. Ухохочетесь!

— Вернемся… когда это мы вернемся, — с грустью протянула Василиса, — может, и никогда.

— А мне здесь нравится, — жизнерадостно сказал Сергей и потянулся, с хрустом суставов, в плечах, — жрачки — море! Бабло есть. Баб — найдем. Уважение, почет, машины. Все вокруг лохи, мы же знаем будущее, так что всегда можем обстряпать так, что будем на коне. Кстати, шеф, все-таки как насчет заражения магией? Ну чего тебе стоит?

— Хммм… да так-то ничего, — пожал я плечами, — а Петр тоже хочет?

— Хочу, — кивнул головой боец, аккуратно намазывая маслом булочку (он отличался невероятной, просто патологической аккуратностью, это даже мои женщины заметили и сообщили мне, как бы укоряя за разбросанные носки и штаны).

— Хорошо. Готовьте нож, готовьте предплечье. Девчонки, принесите тазик, сейчас тут будет грязно. Боли не боитесь?

— Боюсь, конечно! Что я, маньяк? Я не наслаждаюсь болью! А куда деваться. — Сергей закатал рукав и с тоской поглядел на руку. — А потом вылечишь?

— Нет. Сразу нельзя. Придется походить с повязкой дня три. Маш, найди там бинты — есть у нас? Ага. Тащи. И вату — тампон сделаем.

— Вась, а времени хватит, — с тревогой осведомилась Василиса, — ты не забыл — нам к одиннадцати часам заниматься омоложением?

— Помню. Это недолго. Сейчас ребят почикаем и поедем. Ну что, готовы к страданиям? А что — любите кататься, любите и саночки возить! Кто первый?

— Пусть Петька. Я пока погляжу, — малодушно заявил Сергей и уселся верхом на стул, лицом к спинке.

Петр коротко кивнул головой, я взял бутылку водки, плеснул ему на предплечье, потер, затем протер «Столичной экспортной» темное лезвие ножа — Маша уже прокалила его на огне — и решительно взял бойца за руку, воткнул лезвие в мышцу, поведя вниз, к запястью. Кровь брызнула ручьем, распахал я ему не слабо. Резко запахло железом, а Василиса издала какой-то булькающий звук и отвернулась:

— Не могу смотреть на это! Никогда бы не стала врачом!

— Маш, держи его руку, возьми тампон, будешь промакивать, пока я не скажу — хватит. Ага, вот так. Ну, теперь моя очередь.

Я скривился и резанул себе по запястью. Обожгло резкой болью, закапала кровь, быстро прекращая свое истечение.