Возрождение Феникса. Том 1

— Ты воевал в Афгане? — Надо же, старый служака решил поделиться сведениями о себе.

— Скажешь тоже, воевал, — фыркает Тимофей. — Мне двадцать восемь было. Только-только оправился после ранения… неважно в общем. Вот и поставили зав. склада, тушенку охранять и товаром ходовым украдкой торговать, — посмеивается он.

— У меня к тебе просьба, Тимофей. Разузнай всё про Оксану Тимуровну Прошкину.

— «Музичка»? Она же простолюдинка. Почему не про Борзова?

— Интуиция, — честно отвечаю. — Думаю, ты сразу наткнешься на интересные факты, а если нет, порой и насчет Борзова.

— Понял, пошел копать, — он бросает трубку.

Глава 28 — Дедукция и купания

— И не хочу больше слышать об этом Беркутове, — Кузьма покосился на дочь. — Держись от него подальше, а если пересечетесь в школе, веди себя корректно, не болтай, и вообще, сторонись паршивца. Ты поняла?

— Да, батюшка, — сглатывает слезы Ира, уставившись в пол. Не в том тоне говорил отец, чтобы ему перечить. Володар, развалившись в кресле-реклайнере и вытянув ноги на подножке, согласно крякает.

— А я ничего не поняла, — заявляет главная жена. Она тоже решила поприсутствовать при назидательной беседе.

— Что, прости? — переспрашивает Кузьма.

— Ничего не поняла, — повторяет Ефросинья. — Помню, тебе нравился этот парень. Особенно его боевые качества и бульдожья хватка. Профессионалом называл. Самородком! Что изменилось?

Ира с надеждой смотрит на мать.

— Изменилось то, что щенок посмел скалиться на меня, — Кузьма бешено дерет себя за бакенбарду, а Володар поддакивает:

— Он мне ребра сломал, мама!

Не обратив внимания на слова наследника, Ефросинья пытается разобраться.

— То есть, ты уважал мальчика за то, что он обыграл Свиридова, но стоило Беркутову разоблачить твою собственную интригу против него, и ты…обиделся?

— Следи за словами, ЖЕНЩИНА!

Ефросинья незаметно вздрагивает. При последних словах супруг невольно применил «устрашение». Техника для запугивания врагов. Трясясь Ира снова вытирает выступившие на глазах слезы. Даже Володар скинул ноги с подножки и выпрямился сидя.

— Серьезно, Кузя? — приподнимает Ефросинья бровь. — Так сильно не хочешь отвечать, что запугиваешь до дрожи собственную семью.

— Это непроизвольно, — нехотя отвечает глава. Он протяжно вздыхает. — Прости, Фрося. Дочка, тоже прости злого старика.

— Хорошо, папа, — всхлипывает Ира.

«Так, что-то он совсем раскис», — огорчается Ефросинья. Ей не нравилось видеть слабым никого из семьи, тем более супруга.

— Детка, лапочка, пока пойди поделай уроки, — главная жена просит дочь. — Или в спортзал сходи, поколоти наших тренеров. Мы с папой сейчас всё обсудим, и он скажет тебе свое мнение позже.

— Да, мамочка, — через силу улыбается рыжая барышня и уходит, прикрыв дверь без стука.

Все в кабинете молчат.