Возрождение Феникса. Том 1

Хе, только ли среди гражданских? С сомнением оглядываю Воинов, доставших сигареты и нервно закуривших прямо здесь. Стресс сбрасывают.

— Не стоит наград, — улыбаюсь и киваю в сторону учителей. — Я защищал своих любимых преподавателей, только и всего.

Улыбка пропадает с моих губ. Сидящую на полу Оксану Тимуровну всё еще трясет, она обнимает себя за плечи и качается из стороны в сторону. Рядом Борзов ласково шепчет что-то учительнице, но это явно не помогает.

Поднимаюсь и подхожу к учителям.

— Оксаночка, лапушка, — Борзов пытается сюсюкать своим грубым зычным голосом. — Всё позади, всё осталось в прошлом.

Не то он говорит, ох совсем не то.

— У нее шок, тренер. Не напоминайте о прошедшем, пожалуйста, так нельзя, от этого ей делается только хуже, — тихо одергиваю, и Борзов растерянно замолкает. — Разрешите, — я присаживаюсь на корточки и осторожно сжимаю руку учительницы. — Оксана Тимуровна? Посмотрите на меня, — ноль реакции. — Ну же, Оксаночка Тимуровна, я хочу увидеть ваши симпатичные глазки.

Она поднимает на меня стеклянный взгляд, с трудом узнает:

— Се-ня?

— Правильно, ваш ученик Сеня, — ласково поглаживаю пальцем ладонь девушки. Улыбаюсь, наполняю голос мягкими позитивными обертонами. — А мои глаза видите? Какого они цвета?

— Кра-си-во-го… — с трудом выдыхает.

— Ну может и такого, — не спорю. — У вас тоже очень красивые глаза, сегодня вы в линзах?

— Д-да…

— Умничка, Оксана Тимуровна, а давайте глубоко подышим? — она молчит. — Вдох-выдох, помните? Давайте вместе. Вдо-о-ох, — я шумно набираю в легкие воздуха, девушка с задержкой повторяет, грудь ее поднимается. — Вы-ыдох, — одновременно вместе освобождаем легкие. — Еще раз, Оксаночка. Вдо-ох — вы-ыдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Молодец, Оксаночка.

Большие глаза девушки принимают осмысленное выражение. Она смотрит на меня, будто только что увидела.

— Сеня? Сенечка! — слезы скатываются по ее щекам. — Мне страшно! Мне очень страшно! Мне…

Я обнимаю девушку. Прижимаю ее голову к груди, чтобы она не видела дымящуюся тварь за спиной. Соль бурных слез обжигает кожу под футболкой жарче огня Змея.

— Всё хорошо, я с тобой, — шепчу ей на ухо. — Скоро выпускной. Наш класс будет петь «Экватор», а ты аккомпанировать. Не помнишь, какого числа?

— В августе, — всхлипывает она, обхватывая руками мои плечи. — Седьмого.

— Вот-вот, думай об этом, — оглаживаю ее по растрепанным волосам.

— Хоррошо, — она продолжает плакать и прижиматься. — Сеня, можешь меня унести отсюда? Здесь пахнет… монстром.

— Конечно, — я беру девушку на руки и вместе с ней встаю."

"Поднимаю взгляд. Рядом хмурится Борзов, на нас также насуплено смотрит Лукерья. Решаю, что волнуются за Оксану.

— Всё в порядке, Федор Витальевич, — тихо говорю. — Плач — хороший признак.