Возрождение Феникса. Том 1

— Анфиса, а я останусь с Арсением, хорошо?

— Фи, отойдем, — Анфиса хватает ее под руку и чуть ли не силой оттаскивает к дверям, у которых тихим голосом шипит: — Что с тобой? Этот школьник либо издевается над нами, либо лживый наглый хвастун.

— А, по-моему, он милый.

— Ты его вообще слышала? Я охерела… Тридцать тысяч! Пикассо, блин.

— Он просто пошутил, ты не поняла…

— Всё. Я пошла, — Анфиса разворачивается и рассерженно цокает каблуками прочь. А Людмилу волной ее истинного желания прибивает обратно ко мне."

"— Арсений, давайте посмотрим Краснова вместе, — лучезарно улыбается девушка.

Я закусываю соломинку, отпивая ледяной коктейль. И правда, немного ядреный.

Глава 10 — Сеня и искусство

Полчаса мы с Людмилой ходим по галерее, рассматривая картины. Точнее, это только мой взгляд скользит по полотнам, девушку больше волнует мое лицо.

Пьем коктейли, болтаем. Держась рядом, Люда машинально поглаживает свою руку. Слежу за ней краем глаза. Интересно, как я действую на более искушенных девушек, чем Дося с Феней. Эта барышня красива, богата, юна, окружение симпатичных парней для нее, должно быть, в порядке вещей, но мое обаяние все равно не оставляет девушку равнодушной. Она сильно взволновалась, и явно не кистью талантливого Краснова. Дыхание. Ритм сердца. Розовые щечки. Девушка даже дышит более интенсивно.

Сначала мы обсуждаем картины. Об истории российской живописи я знаю мало, лишь поверхностно нахватался из сети, но, зато, могу оценивать произведения в плане искусности техник и верно подобранной манеры исполнения. Хватает опыта созерцания произведений искусства разных Галактик.

— Вот здесь с тенями художник немного поленился, — киваю на пейзаж овсяного поля.

— Что вы говорите? — хлопает глазами девушка. — Это же «Овес»!

— Уж вижу, что не кукуруза, — улыбаюсь. — А посмотрите на грунт, тени колосьев будто не законченные. Тут бы довести дело до конца свободной кистью с чередующимися пастозными и лессировочными приемами, но не сложилось.

— И ведь и правда… — всматривается в масляные краски Людмила. — Ну у вас и глазомер, Арсений! Пока не сказали, я и не замечала, а теперь не могу развидеть. Вы плохой человек! — игриво сверкают ее глазки. — Ужасно плохой!

— Ну и ладно, — не расстраиваюсь. — Пускай. Слышал, что хорошеньким девушкам как раз нравятся плохие парни, — подмигиваю, и она смущается.

— А если я не такая? — уже почти флиртует барышня. — Станете ради меня хорошим?

— Зачем? — делаю непонимающее лицо. — Чтобы не мешать вам любоваться на скверные картины?

— Да вы нахал! — толкает Люда меня локтем, хитро прищурившись.