Средний возраст

Занятно: мрак торгового помещения был таким гулким, что казалось, будто ты попал в подземелье, и весьма прохладное. Как обычно в деревенской кооперации, к запаху керосина примешивались запахи табака, разливного белого вина, перестоявшего рисового уксуса, хозяйственного и душистого мыла, красителей для ткани. Это был аромат иного мира — изобильных, как он себе представлял, деревенских торговых и обменных центров, куда приходят неспешно потолковать о том, о сем. Цао Цяньли не торопился, приглядываясь: помещение большое, даже очень, просторное, прилавок такой высокий, что покупатель должен почувствовать себя карликом. Однако товаров на поднявшихся до потолка стеллажах было не густо, полки зияли пустотой, правда, не слишком заметной в тусклом освещении. Последние годы приносили все больше новых словечек, новых лозунгов, новых «радостных вестей», распространяемых под барабанный бой, а товаров на прилавках становилось все меньше. Хотя, пошарив глазами, он все же нашел кое-что, весьма нужное чабанам: электрические батарейки, плиточный чай, табак «мохэ», рулоны фланели, свечи, конские фонари[39], обувь, поясные ножи… В общем-то, немало, пожалуй, побольше, чем в магазинах коммун и уездного города. Покупательная способность народа реально выросла, население увеличилось — кто с этим станет спорить!"

"Продавщице-уйгурке было наверное за тридцать. У мальчугана, стоявшего перед прилавком, она взяла яйцо и взамен отсчитала пяток дешевеньких незавернутых леденцов. Яйца, похоже, выполняли тут роль расхожей монеты: нужно что-то купить — тащи из дома яички. Мальчик ушел, и Цао Цяньли придвинулся к продавщице, рассматривая ее зеленый с белыми цветочками нейлоновый платок, гораздо более яркий, чем выставленные в магазине товары, — явно нездешняя продукция, должно быть, привезли ей откуда-нибудь из Шанхая или Гуанчжоу. А под платком — глаз не отвести — изгибались такие черные с прозеленью, подсурьмленные брови, что у Цао Цяньли екнуло сердце — экий неземной «персиковый источник»[40] блаженства! Как же это громоподобные волны политических кампаний не смыли этих бровей? И глаза со смешинкой. И филигранный носик в чуть заметных, смешных морщинках… Да уж не пригрезилась ли ему эта роза ушедших времен…

Через мгновенье он взял себя в руки и принялся расспрашивать продавщицу о продажных и закупочных ценах на яйца. Тут, он знал, и в самом деле дешевые яйца, на обратном пути надо будет прихватить. Яйца — это пища, это здоровье и благополучие. Так кто хулит низовую работу? Кто хулит его лошадь? Да на том гнедке ты бы взбил все желтки, только так. Цао Цяньли купил на юань леденцов и на юань же табаку «мохэ». Ради этого он и слез тут с коня. Вполне достаточно, чтобы отблагодарить казахов за гостеприимство.