Средний возраст

А тут еще Цай Боду, забежав как-то за другом, столкнулся с Хоу Ин и, мало смысля в житейских делах, вздохнув, бесхитростно сказал при родителях девушки: «Ин на вид можно дать все тридцать, как быстро летит время, я помню, когда пришел к вам впервые, она была еще совсем девочкой, точно распустившийся бутон…» Эти слова расстроили стариков. Если тогда она была распустившимся бутоном, чем же она стала теперь?

Требования к будущему зятю мало-помалу снижались. Сначала искали инженера или техника, потом — любого интеллигента, на худой конец хоть школьного учителя, и дошли до того, что соглашались на рабочего, но непременно с государственного предприятия, не обремененного иждивенцами и не имеющего физических недостатков и дурных наклонностей. Хоу Ин приходилось все чаще ходить на смотрины. Несколько раз после них Хоу Ин откровенно давала понять родным, что она согласна; кто б мог подумать, что с мужской стороны придут с извинениями, встреча, мол, не удовлетворила их. Это был сильный удар, и не столько для Хоу Ин, сколько для ее родни. Как, их дочь, которую они прочили замуж за человека с высоким общественным положением, осмеливался отвергнуть какой-то простой рабочий!"

"Девушка после этого еще больше замкнулась в себе. Женихам, по словам сватавших Хоу Ин знакомых, не нравились ее старомодность и медлительность, нудные разговоры и манеры. Мать из-за этого часто ворчала на нее: «Поживей двигайся! Что ты нос повесила, ходишь с вытянутой физиономией? Будь я твоей свекровью, а не родной матерью, не обрадовалась бы я такой невестке!» И только Бай Шуфэнь, жена Хоу Жуя, заступалась за нее: «Не ругайте Ин! Цай Боду говорил, что по статистике в Пекине девушек от двадцати трех до двадцати восьми лет на несколько десятков тысяч больше, чем юношей, поэтому не только перед нашей Ин стоит эта проблема».

Впрочем, надежда найти жениха для Хоу Ин еще оставалась. Но что это были за женихи? Однажды вечером Хоу Ин вместе с Бай Шуфэнь грустные вернулись после неудачного свидания в парке Таожаньтин. Хоу Ин прошла к себе, разделась, вычесала из завитых волос ивовые сережки и точно застыла на краю кровати. В это время к матери, перебиравшей в другой комнате чечевицу, заглянул сосед Цянь. Старик был слегка навеселе; поговорив о том о сем, он, прищурив покрасневшие глаза, вдруг спросил: «Как дела у Ин с замужеством? Мой Эрчжуан, конечно, понимает, что жабе не есть лебединого мяса, но вы знаете его с детства, он рос у вас на глазах, неужто вам больше по душе всякие бездельники, что умеют только поесть, отлынивают от работы, финтят и безобразничают…»

Мать возмутилась. Старик Цянь работал велорикшей, теперь ушел на пенсию; его сын Эрчжуан был разнорабочим в ремонтной конторе.