Средний возраст

То всегда плюхалась на диван, раскрасневшаяся и ехидная, тут же находила какие-то животрепещущие темы — и только держись! Сегодня она была другой: не просидев на диване и секунды, вскочила, воскликнула: «До чего же холодно!», вновь набросила пальто, прошлась по комнате, повернулась и, словно впервые увидев, смерила меня своими глазищами с головы до ног.

Вес это поставило меня в тупик.

— Что означает твой взгляд? — спросила я.

Криво усмехнувшись, она покачала головой. Мое удивление возросло.

— Что-нибудь случилось?

— Я тут в командировку ездила, — наконец выдавила она. Налила воды и со стаканом в руке вернулась к дивану. — Была в Тяньюньшань — Заоблачных горах!

— Где? В Заоблачных горах? — изумилась я. — Ну, и что же?

— Долгая история! — Она попросила меня сесть и, бросив быстрый взгляд, спросила: — Вы ведь там бывали?

Я кивнула. Двадцать с лишним лет назад… Но откуда она знает? Она лишь таинственно улыбнулась.

— Понимаете, я столкнулась там с удивительным человеком и его еще более удивительной женой.

— Что же в них удивительного?

— Я с трудом поняла его, — ответила Чжоу Юйчжэнь. — То ли он герой, то ли предатель — или, как у вас в отделе любят говорить, некий неисправимый элемент. Как посмотреть.

— Зачем ты так? — возразила я. — Все ведь можно довольно точно оценить! В каждом человеке всегда главенствует что-то одно.

— Оценить, — хихикнула она. — А по каким критериям? Пусть ваш завотделом мне их перечислит! У «банды четырех» были свои, бандитские критерии, у вас — свои. И у меня свои.

— Так ты полагаешь, у нас с тобой разные критерии? — засмеялась я. — Впервые слышу!

— Конечно, разные! — зазвенел ее голос и взвились вверх густые брови. — В ненависти к «банде четырех», в борьбе с их бандитскими критериями мы, возможно, и едины, но далеко не обо всем можно это сказать.

— Поконкретнее, пожалуйста!

— Не испугала бы вас моя конкретность. Ну, как хотите. Главной опасностью за эти десять лет была «банда четырех», согласна. А до нее что же — никаких проблем? Если ты боролся против «банды четырех», ты, разумеется, герой. А до того? Считать ли героями тех, кто тогда выступал против опасных тенденций? Или вот другая конкретность: человек выступает не только против общепризнанных опасных тенденций, но касается и прошлого — всяческих перегибов и политических ошибок. Осмелитесь ли вы признать его правоту?

И сверкнула глазищами. А я — уж больно сложна была эта тема — задумалась. Видя это, она победоносно засмеялась:

— Я высказалась! А вы-то молчите!

— Что может помешать мне ответить? — недовольно возразила я. — Да только отвечать-то надо серьезно.