Возраст – преимущество

Разговор затянулся до поздней ночи. Капитан, которого я окрестил Тихоней, задавал правильные и своевременные вопросы, ничего не записывал, по лицу было видно, что он абсолютно все запоминает. К разговору присоединялся еще один человек, в звании аж полковника, с двумя орденами Ленина на груди, но он в основном только слушал. Я всячески уговаривал взять меня в их группу, доказывая знаниями свою полезность. Старший лейтенант Кириленко больше не ерничал и не грубил, так же внимательно слушая мои объяснения и выводы. Боря вообще молчал и лишь спокойно слушал, поигрывая время от времени ножом, нервничает немного, хочет скорее поболтать. В общем, когда расходились спать, а мне предоставили целую кровать, я был вымотан и выжат как лимон, но доволен. Кажется, я сумел убедить этих зубров контрразведки в своей полезности.

– Малыш, нет, даже не пытайся.

Уже вечером следующего дня мои новые товарищи и я вышли в перспективный для поиска район.

Через пару часов поисков были обнаружены свежие следы, по каким-то одним разведчикам известным приметам они определили, что здесь были те, кто нам нужен. Я обратился к командиру группы, капитану Павлову с просьбой отпустить меня одного в лес. Капитан, тот самый, кого я обозвал про себя Тихоней, колебался всего несколько секунд и дал добро, а вот Малыш… Боря, видимо, слишком давно меня не видел и соскучился, стал проситься со мной.

– Там может быть целый отряд оуновцев, куда ты собрался в одиночку?

– А с тобой куда? – ответил я вопросом. – Боря, у тебя НКВД СССР на лбу написано, даже рот открыть не успеешь. Пойми, сейчас, когда эти крысы бегут на запад, среди них почти не осталось тех дристунов, которые сдавались при виде наших солдат. Эти рвут на части всех, прежде чем узнать, кто перед ними вообще стоит. В этой организации собрали весь сброд, не имеющий ни стыда, ни совести. Они жгли людей сотнями, издевались как могли, они лучше других понимают, ЧТО им грозит.

– Ты забыл? Я – один из них, – сказал я всерьез, – по крайней мере, пока меня не раскрыли, должен им оставаться. Вот когда вычистим всю эту шваль, тогда, возможно, мне позволят наконец вернуть свое имя.

– Осипчук не твое имя? – внезапно спросил Павлов.

Боря раскрыл рот, но я опередил его.

– Не мое. И, Боря, не думаю, что ты имеешь право раскрыть мою маленькую тайну.

– Ясно, то, что ты внедрен к врагу, я знаю, думал, что под своим именем.

– Под своим именем, – я усмехнулся, – меня бы вздернули на первом суку, предварительно содрав кожу Да, Малыш?

– Алексей, он немцам в Сталинграде такое учудил, что те носом рыли до самой капитуляции Паулюса, пытаясь его найти.

– И ты после такого опять смог внедриться?

– Так уж получилось, – развел я руками.