Вознесенная грехом

– Многие люди теряют кого-то. Это часть нашего мира.

– Уверен, что многие дети наблюдают, как кишки их отца разбрасывают по всей комнате, как чертово конфетти? – пробормотал я. – С тех самых пор, как ты разгромил мой клуб, мне было интересно одно: заметил ли ты меня в тот день?

Лука уставился на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– О чем ты, черт возьми, говоришь?

Я поднялся на ноги, хоть они и казались ватными. Я не мог вести этот разговор, сидя у ног Витиелло, как собака.

– Я спрашиваю, заметил ли ты испуганного пятилетнего мальчика, съежившегося под диваном, пока ты калечил людей, которых он считал своей семьей?

Лицо Луки оставалось бесстрастной, суровой маской, которую я знал. Марселла тоже владела холодным бесстрастным лицом, но это было ничто по сравнению с лицом ее старика.

– В тот день я не видел мальчика.

– Это изменило бы ситуацию или ты убил бы меня вместе с моим отцом и его людьми?

– Я не убиваю детей или невинных женщин, – сказал Витиелло.

Было трудно поверить, что он мог кого-то пощадить. История Марселлы о ее отце просто не соответствовала образу мужчины, которого я знал.

– Значит, ты бы развернулся и ушел, если бы знал, что я там?

Это был риторический вопрос. Взгляд Витиелло не был похож на взгляд человека, способного отвернуться от кровопролития. Он жаждал насилия и буйства. Ничто, даже маленький ребенок, не смогло бы его остановить.

Его проницательный взгляд дал мне ответ, которого я ожидал.

– Что бы ты тогда сделал со мной?

– Если бы мы жили в идеальном мире, я бы запер тебя в моей машине, чтобы тебе не пришлось смотреть.

– Значит, живи мы в идеальном мире, ты бы запер маленького мальчика в машине, чтобы убить его отца и его людей?

– Сомневаюсь, что твой идеальный мир наполнен солнечным светом и радугами. – Лука прищурился. – И ты похитил невинную девушку, так что у тебя определенно нет права судить меня. Моим единственным судьей будет Бог.

– Веришь в Бога? – Он не ответил. – Ты забываешь о правоохранительных органах. Однажды они могут осудить и тебя тоже.

– Маловероятно. Но дело не в этом. Ты похитил мою дочь.

– Чего бы никогда не произошло, если бы ты не убил моего отца и клуб!

Я резко выдохнул, снова погружаясь в гнев прошлого. Черт. Я все еще хотел его убить.

– Ты заслуживаешь смерти, и я ничего так не хочу, как убить тебя, но не могу, потому что люблю твою дочь!

Лука сделал шаг ближе, свирепо глядя.

– Ты заслуживаешь смерти так же, как и я, и я хочу убить тебя больше всего на свете за то, чему ты позволил случиться с Марселлой, но не могу, потому что тоже люблю свою дочь.

Мы уставились друг на друга, пойманные в ловушку нашей ненависти и обузданные любовью к одной девушке.

– И вот чем это кончилось, – сказал я не без иронии.