Возможно мы…

– Ты достал, накаркаешь когда-нибудь.

Медведь скрестил грязные, в машинной смазке, руки, но промолчал, лишь улыбнулся провожая меня.

– Ольге привет и малышне тоже.

– Обязательно.

Надев свой чёрный шлем, включив камеру, завёл своего любимца и несколько раз провернул ручку, проверив как рычит его мотор. Обожал этот звук, казалось, что он идёт из самого моего сердца, наполняя душу драйвом и желанием жить.

– Ты хорошо всё проверил? Нашёл ошибку? – Медведь подошёл и присел у мотора, внимательно прислушиваясь.

– Ошибка ушла, вот сегодня и проверю.

– Ладно, звони если что. Приеду заберу. Кайен скоро пылью покроется, дал бы и ему поршни прочистить.

Медведь махнул головой на мой чёрный Порше, стоящий рядом с его пикапом и накрытый брезентом.

– Ничего с ним не будет. А если так переживаешь, то бери и ездий сам.

– Я своему зверюге не изменяю. Всё вали, а то передумаю.

Медведь хлопнул меня по плечу и зашёл обратно в бокс, обходя разобранную Ауди, цокая языком и обдумывая, какую деталь снять следующей, чтобы добраться до коробки передач.

Выехав на основную улицу, прибавил газу и рванул в сторону выезда из города. Сестра жила со своей семьей в небольшом посёлке, наслаждаясь материнством и ролью счастливой домохозяйки, умело вертя любимым мужем в разные стороны."

"Долетев за десять минут, оставил Красного у ворот их загородного имения и только тогда вспомнил, что явился с пустыми руками. Придётся придумать серьезное оправдание перед племянниками, ну или на крайний случай попросить помощи у сестры.

– Так, так, не прошло и полгода, как мой блудный братец решил объявиться.

– Привет, Олька-мазолька!

Я подхватил сестру и закружил по всему двору.

– Ой, Серый, отпусти! Ну дурак – переросток, ей богу!

Едва поставил сестру на ноги, меня чуть не сшибли двое проказников, а именно шестилетний Артём и восьмилетняя Даша, требуя, чтобы и их я также покружил. Обожаю своих племянников.

Подхватив каждого за пояс, поднял и быстро закружил вокруг. Визжа от удовольствия, дети вовсю наслаждались моментом, а я их улыбками.

– Так, всё, хватит, отпустили дядю и пошли гулять, взрослым надо поговорить.

Племянники с досадой и неохотой поплелись на задний двор, бросая косые и недовольные взгляды на маму.

– Пошли в дом, жара невыносимая. Есть будешь?

– Конечно, спрашиваешь!

– Ну да, тупой вопрос, ты же вечно голодный. Тебя легче убить, чем прокормить.

Я усмехнулся и послал воздушный поцелуй сестре.

– Ой, не начинай старую песню. Как живётся жене прокурора? Где Санёк?

– Пока нормально. Задерживается, у них там какое-то серьёзное дело, о котором я не имею права знать.

– Правильно и не надо. Что нового?

– Это у тебя что нового? Насколько на этот раз тебя отпустили?

– Две недели. Потом обратно. Ты говоришь жара? Это там жара.