Возлюбленная виконта

Похоже, его желание сбывалось. Рано утверждать, что это приведет к желаемому результату. Нельзя отмахнуться от жены, любящей спорить, так же просто, как от несговорчивой любовницы.

Он запрыгнул в седло гнедой лошади и направился к ферме. Тернер будет гадать, что с ним сегодня случилось. Эллиотт почти каждое утро проводил с управляющим имения, стараясь привести землю и жилища арендаторов в то состояние, в каком они находились до того, как Рейф стал наследником. Брат не выказывал ни малейшего интереса к собственности, которая приносила ему значительную часть доходов, не передал управляющему достаточно полномочий, которые дали бы тому возможность распоряжаться ею должным образом. Видно, вверял власть своему подчиненному столь же неохотно, как и брату.

Даже когда Эллиотт испытывал недостаток средств и столкнулся с халатностью, он применял новейшие достижения техники и несколько лет вкладывал большие деньги в Фоссе-Уоррен, но так и не смог поправить дела. Тернер все же был доволен, он имел право пользоваться деньгами, а работодатель проявлял ко всему разумный интерес.

Эллиотт заставил гнедую лошадь перейти на шаг, хотя та выказывала нетерпение.

Он не спешил обсуждать вопрос о том, на какое поле перенести выращивание репы и стоит ли купить несколько фруктовых садов в долине, как предлагал Тернер. Его больше занимали мысли об Арабелле и интимной близости. Эти мысли вытесняли прочие неприятные и трудные вопросы.

Эллиотт не сомневался в том, что природа наделила ее чувственностью, хотя после прошлой ночи было трудно определить, почему он так уверен в этом. Раздумывая, он заерзал в седле. Белле нравилось целоваться, Эллиотт чувствовал, как все ее существо отзывалось на ласки, как невинно и соблазнительно она пыталась исследовать его тело. Он точно знал, чего желает сам. С досадой вспомнил, как на этот раз ему показалось, будто она полностью уступит ему. Но как только дело принимало серьезный оборот, Белла либо застывала, как прошлой ночью, либо пассивно уступала.

Возможно, она реагировала инстинктивно, затем неожиданно цепенела, когда ее прирожденная скромность и чувство долга к нему, как мужу, вступали в противоречие. Может, причина в другом. В беременности? В нем? В Рейфе?

Арабелла стала для него досадной загадкой. Она вела себя послушно, но не отступала, например, когда речь зашла о выборе места для детской. Эллиотт был уверен, что ее не удастся уговорить оставить детскую на верхнем этаже, сколько бы бессонных ночей ни пришлось провести после рождения ребенка. Белла знала, что он на завтрак ест только гренки, однако ей удалось устроить настоящий пир. Она носила ребенка его брата, но нервничала, точно девственница. Была изумительно-чувственной, но отступала, когда дело заходило дальше поцелуев.