Возлюбленная виконта

Ночью ее рука, видно, что-то искала, ибо сейчас расположилась на его теле, пальцы легко обхватили затвердевший стержень. Ему захотелось, чтобы Белла сжала его крепче.

Прошлая ночь обернулась… подлинным разочарованием. Он подумал, что она уже созрела для него и готова к любовным играм, но что-то пошло не так. Возможно, во время любовных утех она думала о предательстве Рейфа? Или же Эллиотт ее не понял, не заметил, что нервное возбуждение взяло верх над чувствами? Ему хотелось повернуться на другой бок, снять ночную рубашку и овладеть ею еще раз, прежде чем она проснется и вспомнит о своих нервах. Нет. Он старался дышать спокойно и воздержался от намерения потереться своей игрушкой о ее ладонь. Нет, Белла должна знать, что делает, полностью увлечься им. Именно им.

Вчера ему долго не удавалось заснуть, никак не мог понять реакцию Арабеллы на свои ухаживания. Она действовала отнюдь не так, как женщина, у которой был роман с опытным повесой, подобное поведение можно было ожидать от девственницы. Наверное, сказалась беременность. Но Эллиотт не был в столь близких отношениях с замужними женщинами, чтобы спросить их, как рождение ребенка влияет на любовные отношения.

Он тихо высвободил свое достоинство из ее пальцев. Выскользнув из постели, отчетливо увидел ее лицо. На нем остался след высохшей слезы. Его жена плакала в брачную ночь. Эллиотт понятия не имел, как ее утешить, что сказать. «Сказать, что она сейчас в безопасности? Что я не похож на брата, даже если видеть его каждый раз, глядя на меня? Что я не брошу ни ее, ни ребенка?»

— Обещаю, я позабочусь о тебе, — пробормотал он.

Но ведь ей это и так известно? Похоже, ей не хватало чего-то. Он что-то не мог дать ей. Он не знал, чего именно.

Эллиотт осторожно затворил дверь комнаты для одевания, вошел в свою спальню. Это, правда, спальня Рейфа. Женщина в розовом будуаре, обставленном для шлюхи, тоже не принадлежала ему. Она — брошенная Рейфом любовница. Но им придется забыть об этом.

Он не привык спать в ночной рубашке. Стянул ее через голову и бросил на кресло, промахнулся, выругался и лег в постель. В зеркале над собой увидел отражение обнаженного тела с наполовину возбужденным членом.

По сравнению со своим элегантным холеным братом он напоминал трудягу. Рейф и не подумал бы о том, чтобы помочь работникам на полях собрать урожай до начала дождей. Не сидел бы на рассвете рядом с пастухами во время ягнения. Ему не доставило бы удовольствия обшивать крышу деревом вместе с плотниками, если бы зданию потребовался ремонт.

Рейфу пришлось бы не по вкусу потеть и биться на ринге, смеяться в каком-нибудь уютном постоялом дворе с друзьями, которые только что пытались двинуть ему в челюсть.