Возлюбленная виконта

Растерялась еще больше, чем когда Рейф набросился на нее. Она страшно рассердила его. Однако Эллиотту не хотелось сердиться, а ей злить его. Она так старалась быть хорошей женой мужчине, которого не любила.

«Ах, как же я глупа. Разве это так? Ты хочешь, чтобы он любил тебя».

«Это было бы чудом», — решил Эллиотт, поворачивая лошадей в направлении Моретона. Она полюбила одного из братьев Кэлн, а тот нагло предал ее. С какой стати ей отдавать свое сердце другому? И что ему делать с женой, если бы та любила его? Это все эмоции, трудно жить в согласии с идеалом и ни разу не обидеть. Такое ему не по силам, он блуждает в потемках, причиняет ей боль своими мыслями о ребенке, говоря о Фредди. А если бы она любила его, ждала бы от него ответной любви.

Ему нужна жена, которая страстна в постели, но она уже есть. Жена, которая может со знанием дела и шармом руководить домочадцами. Она быстро осваивала эту науку. Виконтесса, способная присмотреть за людьми, она справлялась с этим гораздо лучше, чем он надеялся. И конечно, жена, которая родит детей, подарит наследника.

Лошади бросились вперед и свернули в сторону, когда Эллиотт натянул поводья. Он тихо выругался. Если бы только к браку не примешались его чувства к ребенку. Но ведь без него брака не случилось бы. Мужчины его положения не женятся по любви. «Тебе хочется, чтобы она любила тебя, потому что ты считаешь себя лучше Рейфа, — упрекала его совесть. — Тебе хочется ощущать, будто ты владеешь ею точно так же, как ты сожалеешь о том, что этот ребенок не твой. Рейф предал тебя, отверг тебя, а теперь тебе хочется говорить с гордостью, что именно ты сделал Арабеллу счастливой, а твой брат мог лишь погубить ее.

Разве можно так думать, если хочешь добиться любви жены? Она не глупа. Ты ей нравишься в постели, ты ей очень понравился, когда она подумала, что ты станешь неплохим отцом для ребенка. Почему ты не смог держать мысли о ребенке при себе? Почему ты не рассказал ей все о Фредди?»

Эллиотт пустил лошадей легким галопом.

«Только не вздумай влюбиться в нее, — предупредил он себя. — Не будь столь глупым. Рейф тебя не любил, ребенок уж точно не полюбит тебя, дети сразу чувствуют, когда их не любят. А от Арабеллы ничего не скроешь».

Эллиотт был почти рядом с Фоссе-Уоррен, когда услышал стук копыт позади. Он потянулся к пистолетам, затем оглянулся и положил их обратно, узнав Питерса. Главный конюх Холла несся галопом на Эйсе, крупной охотничьей лошади Эллиотта.

— В чем дело? — спросил Эллиотт, когда Питерс остановился рядом с ним. — Что-то случилось с ее светлостью?

— Нет, милорд. — Питерс отдышался и достал письмо из нагрудного кармана. — С ее светлостью все в порядке. Милорд, она позвонила спустя полчаса после того, как вы уехали, и вручила мне это письмо.