Возлюбленная

Но, Диллон, чего ты ждешь? Одобрения? От кого? Тебе всегда было наплевать, кто и что думает о твоей жизни, в том числе я, твоя мама и другие папы. Ты всегда шел своим собственным путем, маршировал в такт собственным барабанам и слал нахер всех, кто пытается говорить что-то другое. Я не могу представить тебя сомневающимся и беспокоящимся по поводу времени или чего-нибудь, такого же абсурдного.

– Да, конечно, ты прав, – проворчал Диллон. – И да, я никогда не заботился, что думают другие. До сих пор. Меня волнует, что думает Лили. Я не хочу облажаться, пап.

Адам положил свою руку на плечо Диллона.

– Ты не облажаешься, сынок. Лили кажется такой милой девушкой. Очевидно, она заботится о тебе, Сете и Майкле. У нее золотое сердце, но она уже побита жизнью. В твоих силах вернуть ее обратно к жизни, помочь встать на ноги. Как лучше это сделать, кроме как предложить ей то, что ей нужно больше всего в мире? Свою любовь.

Диллон с силой выдохнул.

– Я действительно ненавижу, когда ты прав. Это даже хуже, когда придаешь этому чертовски большое значение.

– Это бесит и твою маму. Не то чтобы я всегда бываю прав, заметь.

– Ты и папы научили меня многому, пока я взрослел, – тихо проговорил Диллон. – Если я хоть на половину такой же, как ты или папы, тогда знаю, что мы справимся. Я не могу просить лучшего детства. Не знаю, говорил ли я тебе в последнее время, что люблю тебя, папа. Я бы не стал ничего менять в нашей семье.

Адам сглотнул, и его глаза подозрительно заблестели, когда он рывком притянул Диллона в огромные медвежьи объятия. И похлопал его по спине.

– Нам лучше прекратить это слащавое дерьмо, пока другие нас не нашли. Ты знаешь, они не дадут нам житья после такого.

– Спасибо, пап. За твою точку зрения. И ты прав. Нет в мире чертовски серьезного основания, чтобы ждать, когда я пойму, что находится в моем сердце.

Он повернулся, собираясь отправиться назад, чтобы найти других, но его отец схватил его за руку.

– Диллон, знаю, я, Райан и Итан усложнили вам жизнь всем этой хренью, когда вы были молоды, но хочу, чтобы ты знал. Я был уверен, что ты особенный, со дня твоего рождения. Ты напугал нас до усрачки и предоставил своей маме все возможные неприятности во время родов. И с того дня с тобой никогда не было легко. Но я никогда не мог быть более горд тобой. Ты вырос сильным и независимым, с твердым набором жизненных ценностей и горячо преданным. У тебя есть чувство справедливости, и я всегда знал, что когда ты полюбишь, то будешь любить всем сердцем и безоговорочно отдашь себя. Всегда знал, что из всех моих детей ты самый ответственный. Я люблю тебя, сын.

– Черт, пап. Если ты заставишь меня плакать, я надеру тебе задницу.

Адам засмеялся и подтолкнул Диллона в сторону двери.

– Давайте найдем твоих братьев и выясним, когда сможем закончить дела.