Возлюбленная герцога

 – Он внутри, и он там один, и я должна до него добраться.

Да будь она проклята, если позволит этой обители зла заполучить его!

Сейчас, когда они проделали такой путь.

– Пожалуйста, – прошептала она.

– Мы дали зарок много лет назад, – мягко произнес Девон. – Пообещали ему, что сбережем тебя. Мы не можем отдать тебя огненной стихии.

– А сколько раз он входил в огонь ради нас? – выкрикнула она. – Сколько раз делал это здесь? Той ночью, целую жизнь назад, он заставил нас покинуть этот дом… и с тех пор жил в огне.

Мгновение тишины, а затем, как подарок, Уит что-то согласно буркнул.

Грейс уцепилась за этот звук.

– Пожалуйста. Я бы знала, – прошептала она ему. – Я бы поняла, если бы он погиб.

В его глазах вспыхнуло понимание. Знание, которое приходит только к тому, кто и сам переживал муки, которые сейчас испытывала она.

Хватка Девона чуть ослабла.

Грейс мгновенно вывернулась и побежала. Громоподобное ругательство брата раскололо темноту, когда она помчалась к дому, к языкам пламени. К мужчине, которого любила.

И он был там. Дверь особняка распахнулась, и он был там, в рубашке, высокий, великолепный и живой, обрамленный бушующим позади огнем, как ни один герцог, виденный ею раньше.

Грейс резко остановилась, увидев его, вспоминая их последний разговор. Его признание. Нет. Не признание.

Он назвал это битвой.

Его последней битвой за нее.

Потому что когда она его оттолкнула, он сделал окончательный выбор. Нанес финальный удар. И сделал это безупречно. Он приехал сюда и предал огню место, которое все они так ненавидели.

– Безумец, мать его, – негромко произнес Девон. – Он это сделал.

Этот безумный, прекрасный человек сжег дотла их прошлое.

Она бежала, стремительно приближаясь к нему, как вдруг ночь распорол страшный треск. Он поднял голову на звук, а Грейс уже поняла, что сейчас произойдет.

Она выкрикивала его имя, стремглав мчалась к дому, братья едва не наступали ей на пятки, и в этот миг из верхнего окна вылетела рама, и Эвана поглотил огонь.

Нет. Она не отдаст его прошлому.

И, словно по ее воле, языки пламени расступились, и Эван снова оказался перед ними, он шел сквозь огонь, высокий и красивый, испачканный сажей и пеплом, а позади него пылал, как в аду, Бергси-Хаус.

И шел он прямиком к ней.

Она кинулась к нему, бросилась ему в объятия, и он подхватил ее и начал целовать, крепко, чувственно, а потом все же отодвинулся и посмотрел ей в глаза.

– Что ты здесь делаешь?

– Я приехала за тобой. Приехала сказать, что люблю тебя. Приехала сказать, что ты мой и я больше никогда тебя не отпущу.

Он снова ее поцеловал, сладко, нежно, и сердца их отчаянно заколотились. Потом уткнулся лбом в ее лоб и сказал:

– А я тебе это позволю.

От этих восхитительных слов, от блаженства, которое они сулили, ее охватило искреннее удовольствие.