Тень вождя

В отличие от того же Троцкого, который всю, как он выражался, «рутину», перекладывал на своих секретарей и совершенно ею не интересовался, Сталин интересовался всем, в том числе (в первую очередь) критическими замечаниями, которые помогали досконально понять настроение масс и обстановку на местах.

Зиновьев, Каменев и прочие оппозиционеры. Попытка переворота в 1925 году. Крупская

Если в отношении Троцкого у товарища Сталина никогда не было сомнений в его подлой вражеской сущности, то Зиновьева, Каменева, Бухарина, Рыкова[86], Рудзутака[87], Постышева[88] и остальных врагов народа из числа руководителей, товарищ Сталин до поры, пока они не проявили своего истинного лица, считал верными большевиками-ленинцами и доверял им.

У каждого из врагов был свой путь, своя кривая дорожка, которая привела их к предательству. Своя червоточина имелась у каждого, большой недостаток, который в известный момент одержал верх над всеми достоинствами.

Зиновьева погубило его непомерное честолюбие. Он вступил партию в 1901 году, во время раскола[89] примкнул к большевикам, был близок к Ленину и считался его учеником. Хорошее начало славного революционного пути. Многие товарищи так начинали. Но если честными революционерами руководила жажда справедливого переустройства общества, то Зиновьевым руководили его амбиции. Он любил на досуге порассуждать о том, кем он был бы, если бы не пришел в революционное движение. «Был бы я молочником, как мой отец», – говорил Зиновьев с кислым выражением лица и нараспев по-еврейски тянул: «Вкусное молоко, свежее масло…». Зиновьев сильно преуменьшал, когда говорил, что его отец был простым молочником. Не молочником, а владельцем большого молочного хозяйства был его отец. Зачем нужно было скрывать это, обманывая товарищей и партию? Ленин не скрывал того, что его отец был статским генералом[90]. На мой взгляд (и не только на мой), революционеру – выходцу из буржуазных классов, нужно не скрывать свое происхождение, а гордиться тем, что, принадлежа по рождению к угнетателям, он встал на сторону угнетенных. И уж ни в коем случае нельзя обманывать партию. Даже в таких «мелочах», как происхождение."

"В большевистском списке кандидатов в Учредительное собрание Зиновьев шел вторым после Ленина. Он любил вспоминать об этом обстоятельстве. Зиновьев считал себя на некоем особенном положении в партии – вторым после Ленина по значимости. Но этот «второй» вместе с Каменевым выдали Керенскому решение ЦК о вооруженном восстании. Ленин был уверен, что это они сделали не случайно. То было первое проявление истинной сущности Зиновьева и Каменева, но им удалось убедить партию в своей преданности делу революции.