Тайный советник вождя

Ну, не ко всем студийцам, а главным образом к хорошенькой бойкой актрисе Екатерине Зеленой (тогда у нее было еще полное имя, но как-то не хватило места на афише, пришлось урезать до «Рины»; это понравилось, да так и осталось). Увидел ее впервые Сталин в спектакле «Женитьба Белугина», она произвела впечатление, он на нее тоже. Насколько далеко зашло их знакомство, судить не берусь, но Иосиф Виссарионович в последующие годы часто вспоминал о ней, читал в газетах о ее поездках на фронт, хвалил. На концертах Рина Зеленая была для него как бы приветом из далекого прошлого, приятным воспоминанием. Хотел, значит, увидеть и услышать ее и в тот раз.

Первое отделение концерта прошло успешно. Иосиф Виссарионович был в хорошем расположении духа. Но в антракте, познакомившись с дальнейшей программой, насупил седые брови. Спросил директора театра:

— Что с Риной Зеленой? Нездорова?

— Вполне здорова, товарищ Сталин.

— Тогда почему ее нет сегодня, почему не включили заслуженную актрису?

— Видите ли, такие обстоятельства, — растерялся директор, — так получилось…

— А вы не юлите, вы скажите русским языком, почему ее нет?

— Она репетировала… Но были против…

— Кто был против?

— Товарищ ответственный…

— Я спрашиваю фамилию. У него есть фамилия? — начал раздражаться Сталин.

— Товарищ Власик убрал ее из списка.

— Власик? Где он?

Николай Сергеевич мгновенно появился в дверях, застыл, втягивая живот.

— Я здесь!

— Ты вычеркнул Рину Зеленую? — тон не обещал ничего хорошего.

— Моя обязанность просматривать списки.

— А кто дал тебе право переступать границы обязанностей, вмешиваться в дела режиссера и директора? Может, Рина Зеленая является диверсантом? Агентом иностранной разведки?

— Никак нет.

— Может, она готовила покушение на членов Политбюро и правительства?

— Нет, — понурил голову Власик.

— Тогда почему суешь рыло не в свой огород, почему шельмуешь наших работников искусства? Ми-и положим конец такому отъявленному самоуправству…

Все это Сталин произнес при свидетелях, а он ценил весомость своих слов, необдуманно не бросался ими даже в большом гневе. Я понял, что над головой Власика сгустились тучи. Большие, тяжелые тучи. Но грянет ли гром? Все же в судьбе Сталина Власик был человеком особым, единственным. Могло и пронести. И пронесло бы, если бы не последовавший вскоре какой-то странный, нелепый случай.

Немного простудившись, Иосиф Виссарионович несколько дней работал на Ближней даче. Приезжали члены Бюро ЦК, министры, еще какие-то люди. Сославшись на нездоровье, Сталин раньше обычного лег в постель. Но, видимо, не спалось. Вышел в комнату дежурного. Там находился только Власик, сидел за столом и читал какие-то бумаги.