Тайный советник вождя

Реже, чем у многих современников, проявлялись у него свойственные всем людям темные остатки дохристианских, языческих представлений и поклонений — то, что называют мистикой. Однако имелось и это. Считал удачливым для себя самый темный месяц года, когда удостоился счастья родиться, и наоборот — тяжким противоположный декабрю наиболее светлый месяц июнь, действительно приносивший ему разные неприятности, осложнения. Нос закладывало — аллергия от цветочной пыльцы. Ночи короткие, мало спал, глаза побаливали, не успевал отдохнуть. Ну и самые катастрофические события его жизни: нападение гитлеровцев в июне 1941 года, разгром наших войск в июне 1942-го, поставивший нашу страну на грань катастрофы… А в декабре все иначе — успех за успехом.

Не отрицал Иосиф Виссарионович так называемый «цикл Юпитера», согласно которому в жизни каждого человека через двенадцать лет наступает обострение неприятностей, — полоса испытаний, неудач, острых переживаний, болезней, срывов. Для него такими годами были (это уже при мне) 1917, 1929, 1941-й. И он, старея и слабея, с тревогой ждал, что принесет ему следующий «цикличный» год — 1953-й. Ну а пока — официальное семидесятилетие."

"К подаркам, значит, Сталин был равнодушен. Бесконечным потоком посланий от коллективов, предприятий и учреждений, от зарубежных партий и государственных деятелей занимались специально созданные группы в Центральном Комитете и Совете Министров, в редакциях некоторых газет. Сам же Иосиф Виссарионович проявлял интерес лишь к приветствиям отдельных лиц, любопытствуя, кто и каким образом его поздравляет. Разборкой такой корреспонденции он, не без моей помощи, занимался на Ближней даче несколько вечеров, точнее, ночей. Особенно порадовало, я бы сказал, согрело его стихотворение Александра Николаевича Вертинского с автографом известного певца, в 1943 году возвратившегося из эмиграции в нашу страну и с большим успехом выступавшего перед разными аудиториями по всему Советскому Союзу. Сталину нравились некоторые его песни, он ценил талант Вертинского. И вот, пожалуйста, задушевное послание, красиво отпечатанное на большом листе глянцевой бумаги, оформленное как почетная грамота. Нельзя было читать без волнения.

Чуть седой, как серебряный тополь,Он стоит, принимая парад.Сколько стоил ему Севастополь,Сколько стоил ему Сталинград?И в седые морозные ночи,Когда фронт заметала пурга,Его ясные, яркие очиДо конца разглядели врага.В эти черные тяжкие годыВся надежда была на него.Из какой сверхмогучей породыСоздавала природа его?И когда подходили вандалыК нашей древней столице отцов,Где же взял он таких генераловИ таких легендарных бойцов?Он взрастил их, над их воспитаньемМного думал он ночи и дни.