Тайный советник вождя

Южная пластинка, замерзая,Делает последние круги,Светит догорающая лампа,Выстрелы да снега синева…На одной из улочек Дель-Кампо,Если ты сейчас еще жива,Если бы неведомою силойВдруг тебя в землянку залучить,Где он, тот голубоглазый, милый,Тот, кого любила ты, спросить.Ты, подняв опущенные веки,Не узнала б прежнего, того,В грузном поседевшем человеке,В новом, грозном имени его.Что ж, пора. Поправив автоматы,Встанут все. Но, подойдя к дверям,Вдруг он вспомнит и кивнет солдату:— Ну-ка, заведи вдогонку нам.Тонкий луч за ним блеснет из двери,И метель их сразу обовьет.Но, как прежде, радуясь и веря,Женщина послед им запоет.Потеряв в снегах его из вида,Пусть она поет еще и ждет —Генерал упрям, он до МадридаВсе равно когда-нибудь дойдет!— Девять десятых, — сказал я. — Мы прошли девять десятых пути, остался один бросок от Эльбы, от Праги до столицы Испании. Один большой бросок, и наши воины вернутся туда, где в тридцать шестом начинали битву с фашизмом Франко, Гитлера, Муссолини. Чтобы замкнуть кольцо. Там могилы боевых друзей, там их молодость и любовь. Насчет девяти десятых — это не мои слова. Помните Семена Кривошеина из Первой Конной?

— Мы достаточно знаем генерал-лейтенанта Кривошеина, командира гвардейского танкового корпуса. Он неплохо воюет.

— В сентябре тридцать девятого танковая бригада Кривошеина первой вошла в Брест, там мы встретились. А недавно увиделись снова — в Берлине. Не о нем ли стихи? В Испании его звали «коронель Мелле», он со своими танкистами насмерть стоял в Каса-дель-Кампо, защищая революционный Мадрид. А потом прошел всю Отечественную. Назад до Волги и вперед до Шпрее.

— У нас много таких героев, — кивнул Сталин.

— Насчет последнего броска — это его слова. Гвардейцы готовы.

— У нас много людей, которые мыслят подобным образом. Много упрямых генералов, думающих о Мадриде. И адмиралов тоже. Товарищ Кузнецов начал называться адмиралом там, в Испании, хотя у нас был еще капитаном первого ранга. Он тоже упрям. И тоже считает, что последний корень фашизма в Европе, диктатор Франко, должен быть вырван.

— Он прав."

"— Возможно, возможно. — Иосиф Виссарионович надолго умолк, размеренно шагая по аллее. Тяжело вздохнув, заговорил вновь: — Когда вы, Николай Алексеевич, были в Берлине, когда там еще шли бои, мы в Ставке обсуждали проблему дальнейшего продвижения на запад. Докладывал товарищ Антонов, с учетом мнения командующих фронтами и флотами. «Вперед до Ла-Манша!» — как выразился один наш маршал. Некоторые товарищи поддержали его.

— И что же?

— Мы не хотим продолжения войны, но сейчас появилась единственная, может быть, за всю историю реальная возможность высвободить из оков империализма все народы Европы, помочь им встать на рельсы социалистического развития.