Тайный советник вождя

Форма помятая, на рукаве кителя маслянистое пятно. Бледен был комиссар, впервые оказавшийся в этом кабинете, и не по приятному случаю. Малиновский держался лучше, спокойнее. Но и его на несколько мгновений ошеломил вопрос Сталина:

— Зачем вы развалили фронт?

Не знаю, случайно ли Иосиф Виссарионович путал иногда слова, или поступал преднамеренно, загоняя собеседника в тупик, словно бы заранее обвиняя его. «Почему развалили фронт» или «как развалили» — это одно. А «зачем» — совсем другой смысл. Но Малиновский не дрогнул, быстро собрался с мыслями и вроде бы даже осерчал.

— Фронт не развален. Войска потерпели поражение…

— Войска бегут.

— Основные силы отходят с боями.

— Кто виноват? — приподнялся в кресле Берия, но Сталин взглядом указал: сиди! И опять к Малиновскому:

— Почему фашисты разгромили ваш фронт?

— Немцы бросили на нас все, что освободилось в Крыму.

— Нам понятны причины, товарищ Малиновский. А вот вы и комиссар еще не разобрались, не осознали своих ошибок. Подумайте, сделайте выводы. Пока все, — резко закончил Сталин."

"Двое суток потом генерал и комиссар пребывали в полном неведении о своей участи, безвылазно находились в гостинице фактически под домашним арестом. Ждали телефонного звонка сверху. И те, кто «охранял» их, тоже ожидали указаний, но по своему ведомству. Старый солдат Малиновский, привычный ко всяким передрягам, использовал выпавший отдых для укрепления сил: хорошо ел и много спал. В запас, на всякий случай. У Ларина слабей были нервы, мучился неизвестностью, переживал, изнуряясь бессонницей. За считанные часы поседела его голова.

Не берусь судить, что предпринимал в эти двое суток Берия, но мы, военные, сделали все, что смогли, чтобы спасти своих товарищей от показательной расправы. Знаю, что Василевский связывался по этому поводу с Жуковым, с Шапошниковым. В свою очередь Борис Михайлович позвонил мне:

— Николай Алексеевич, вы ведь знаете, что Малиновский военачальник милостью божьей, нельзя отдавать его на заклание. Я теперь занимаюсь этим. Прошу, голубчик, озаботьтесь, придумайте что-нибудь, повлияйте.

Как я мог повлиять, если меня не спрашивали? На мои доводы Сталин мог бы резонно ответить: «Николай Алексеевич, вы же не бывали на Южном фронте, не знаете, что там произошло». Однако, поразмыслив, я нашел, как мне казалось, ход, который мог подействовать на Иосифа Виссарионовича. Он прямолинеен, он упрям, переубедить его нелегко. А вот отвлечь, открыть перед ним какой-то неожиданный поворот, особенно если с юмором, вполне возможно. Ему это даже нравилось: под настроение, разумеется. Написал я небольшую характеристику (справку) на Малиновского. Когда родился, где служил, где воевал, и все, что положено в таких случаях.