Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Подобные ощущения накрывали не только ее. Марат кончал так же мощно. Дико. Примитивно. Кусаясь и громко рыча в потолок. Да… Было в этом зрелище нечто завораживающее. Нечто, на что можно любоваться вечно. Нечто такое, что Юле хотелось всегда разделять именно с ним. Только с ним. Когда все закончилось, он не стал даже выходить из нее (благо использовал презерватив). Не вынимая члена, Марат смял своими ручищами ее плечи и спину, крепко прижимая Юлю к себе. Разгоряченные, вспотевшие, ошалевшие от пережитого удовольствия и капитально уставшие, они мертвой хваткой вцепились друг в друга, пытаясь отдышаться.

И когда это более-менее им удалось, Каримов заговорил с ней.

«Ох, ты ж…»

Перехватив на себе пристальный испытывающий взгляд профессора, Юля поняла, что ненамеренно проигнорировала его недавний вопрос.

Прочистив горло, она промямлила, с трудом ворочая языком:

— Прости! Задумалась…

— О чем?

— Да так…

Попова приподнялась, пытаясь соскользнуть с него. Но в тот же миг ее резким движением вернули обратно. Насадили на себя до упора.

Девушка прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу протяжный вопль.

«Не опадает! — мелькнуло в затуманенном страстью сознании. — Почему у него не опадает? Ой, мамочки… он все такой же… толстый и твердый! Он… хочет еще! А я… просто сдохну, если он меня снова… ну, наверное!»

— Я мечтал о тебе, девочка! — Каримов опалил ее распухшие от поцелуев губы своим греховно горячим дыханием. — Черти адовы, как же я о тебе мечтал!

— Сильно? — тихо всхлипнула, по-детски, заговорщицки.

И буквально замирая в ожидании ответа всем своим естеством.

— Сильно! — сокрушенный вздох. — Так сильно, что до сих пор не верю в реальность происходящего! И все никак… насытиться тобой не могу!

«Я тоже, Марат! — транслировала ему своим повлажневшим от эмоций взглядом. — Я тоже! Оказывается, мне тебя… всегда мало! Всегда…»

Сердце затарахтело в груди на пределе возможного.

От волнения засосало под ложечкой, и уши загорелись.

Однако, собрав в кулак все свое мужество, Юля тихо призналась:

— Я… я так боялась тебя, так презирала, что вспомнить страшно! А теперь…

Смутившись, она отвела взгляд. Вернее, попыталась. Каримов властным жестом вцепился в ее подбородок, вынуждая снова смотреть на него.

— Продолжай! — вкрадчиво и требовательно. — Что теперь?

— Не представляю свой новый день без тебя…

«А ночь — тем более!»— добавила мысленно.

Марат довольно хмыкнул. Хотя… скорее уж, плотоядно оскалился.

А после запечатлел на ее губах жадный, немного болезненный поцелуй.

— Как так получилось? — глупо хихикнула Юля, сражаясь за дыхание.

— Да плевать как! — он убрал с ее лба прилипшие волосы. — Главное же, что получилось. Но в твоих словах есть здравое зерно.

— Эм… какое?

— Переезжай ко мне! К нам.