Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Боялась рухнуть, ибо ноги ее уже не держали. Ощущая себя пришибленной на всю голову, она вновь и вновь пробегалась ошалевшим взглядом по одним и тем же строчкам. И цифрам. Особенно цифрам! И чем дольше смотрела, тем меньше верила своим глазам."

"«Что все это значит? — громким набатом пульсировало в сознании. — Не понимаю! Ни черта не понимаю! Он… оплатил мою учебу? Марат оплатил мне первый семестр? Но… как же так? Я ведь не… не может быть…»

И тем не менее в глубине души Юля начинала осознавать суровую реальность. В ее голове сложилась полная картинка произошедшего.

«Нет у меня никакого бюджета! И не было никогда! Это все — он…»

Она не знала, как реагировать. Не знала, что думать. Была слишком шокирована своим внезапным открытием. Ей хотелось кричать.

И смеяться одновременно. От напряжения ее мышцы одеревенели.

На коже выступила испарина, и одежда неприятно липла к телу.

— Тебе плохо? — взволнованно пискнул Артем, оказавшись рядом.

От страха он был бледным как полотно. При одном лишь взгляде на него — беззащитного, растерянного — у Юли защемило сердце. Превозмогая себя, она улыбнулась через силу и мягко обхватила ладонями его лицо:

— Все в порядке! — попыталась успокоить ребенка. — Я в норме!

Расцеловав его в обе щеки и крепко прижав к своей груди, повторила:

— Все хорошо, мой маленький!

«Черта с два! — шарашило по вискам, обескураживая, ужасая. — Все очень-очень плохо! Все гораздо хуже, чем было! Я по-прежнему учусь на коммерции! Мне по-прежнему нужны деньги! И… теперь у меня нет работы! А Марат… черт подери, зачем? Зачем он это сделал?»

Цепляясь за Артема, как за единственную ниточку, связывающую ее с реальностью, Юля раскачивалась вперед-назад вместе с ним, подобно душевнобольному человеку. То ли его успокаивала, то ли себя — не знала.

Но из глаз против воли текли слезы. И она никак не могла остановить их.

От собственных мыслей было больно. Было тошно. Было нестерпимо.

— Из каких побуждений ты отстегнул за меня такую сумму? — рассуждала, с трудом осознавая, что бормочет вслух. — Хотел помочь? Зачем? Я дорога тебе? Так сильно дорога, что солгал «во благо»? Что обманом заставил уйти с работы? Или все гораздо проще, и ты… просто купил меня? Купил, как всех тех девок, с которыми спал до меня? Господи, Марат! Что из этого правда?

Сквозь морок сознания до нее донесся тихий всхлип. И подействовал он на Юлю отрезвляюще. Шмыгнув забитым носом, она медленно отстранила от себя Артема. И ужаснулась от представшей взору картины. Мальчуган не просто плакал. Он рыдал! Рыдал так горько, что кровь в жилах стыла.

— Эй, что случилось? — обронила тихо.

— Я провинился, да? — произнес тот, заикаясь.