Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

А ты? Что себе позволяешь ты? Пользуешься своим служебным положением! Спишь со своими студентками! Тебе взрослых девок мало, что ли? Хочешь опозорить нас с отцом на весь город своими похождениями?

— Мама, не провоцируй меня! И слова выбирай!

— А чем тебе слова мои не нравятся? Я что же, ошибаюсь? Мне все привиделось? У вас с ней серьезные отношения, быть может?

Юля замерла подобно безжизненной статуе. Сердце гулко колотилось в груди. Чего ждала, сама не знала. Но ожидая его ответа, она даже не дышала.

— Что у нас с ней происходит — только наше дело! — услышала в следующий миг. — Тебя оно никоим образом не касается! И отчитываться перед тобой за каждый свой шаг я не собираюсь!

Женщина еле слышно фыркнула:

— Что и требовалось доказать! — сдавленный смешок. — Мой сын — распутник! Тебе самому-то не противно? И она тоже хороша! Это до какой же степени нужно себя не уважать, чтобы спать со своим преподавателем? И ладно бы, если по любви! Но нет же — наверняка за оценки или какие-нибудь другие привилегии в институте! Да? Какой кошмар! Уму непостижимо! Видная ведь деваха! Красавица, глаз не оторвать! А все туда же!

— Еще раз услышу в ее адрес нечто подобное, — угрожающе прорычал Марат, — и мы с тобой очень крупно разругаемся! Ты поняла меня?

— Ой, все! Все! Слова больше тебе не скажу! Ломайся твоя голова! Не хочешь нормальной жизни, нормальной семьи — спи с кем угодно! Хоть всех своих институток перепробуй! Только… не на глазах у моего внука!

— Не заявляйся с ним раньше оговоренного времени, и проблем не будет!

— Сынок…

— Предлагаю на этой веселой ноте и закончить нашу задушевную беседу! — прервал ее Каримов. — Пойдем к ним! Юля наверняка волнуется…

— Нет! — воинственно. — И шага из этой комнаты не сделаю, пока она здесь!

— Сделаешь! И даже извинишься перед ней!

— Извиниться? Мне? Я не ослышалась?

— Мама! — вкрадчиво. — Не заставляй меня нести тебя на руках!

— Ты не посмеешь, Марат!

— Мы оба знаем, что это не так!

— Но…

— Еще как посмею!

— Юля? — Артем настойчиво потянул ее за руку, возвращая к реальности.

Встрепенувшись, Попова перевела взгляд на мальчугана. И только сейчас осознала, что готова разреветься. Что в горле образовался болезненный ком, мешая полноценно дышать. И глотать. А на глазах выступили предательские слезы. От боли. От обиды. От унижения. Да. Слова Таисии Семеновны определенно попали в цель. Задели за живое. Ядом расползлись по венам.

«Она считает меня шлюхой, — губы задрожали. — Обычной шлюхой…»

Ее душа кровоточила. Сердце болезненно сжималось за ребрами.

А во рту стало горько от подступившей желчи.

Юля часто-часто заморгала, загоняя слезы обратно.

Запрещая себе плакать, хоть и веки уже нещадно щипало.

— Держи! — вновь привлек ее внимание мальчуган.