Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

И услышала в следующий миг:

— Знаешь, что на самом деле неправильно? Знаешь, чего Я не хочу?

— Догадываюсь!

— Скажи, что мне сделать, пташечка? — в голосе Марата звучала сталь. — Что еще я должен сделать, чтобы ты наконец ушла оттуда?

— Все сложно…

— Нет, Юля! Все предельно просто!

— Со стороны легко рассуждать! — насупилась, начиная злиться. — Но… на что я буду жить? Пойду милостыню просить?

Мужчина оставался непреклонен:

— Если отлично закроешь первую сессию — а ты закроешь ее лучше всех, иначе я лично тобой займусь, — то будешь получать хорошую стипендию и надбавку за староство. А до этого… мать поможет. Продуктами. Деньгами.

— Мне стыдно с нее тянуть! Мне проще…

— А мне не проще! — раздраженно рыкнул, отступая на шаг. — Каждый твой день, проведенный в стенах «Запретного плода» — пытка для меня!

— Какая еще пытка? — возмутилась Юля. — Вы… то есть ты…

— Хватит, милая! — он жестом вынудил ее замолчать. — Звони Назимову!

— Зачем?

— Говори, что увольняешься! Давай! Сделай это при мне!"

"Не в силах справиться с эмоциями, Попова тоже вскочила на ноги.

Стиснув руки в кулаки, она громко воскликнула:

— Не буду!

— Почему нет? Почему ты упрямишься?

— У Назимова официанты получают самую высокую зарплату в нашем городе! — в тон ему рявкнула Юля. — Я молчу уже о чаевых!

— Девочка моя, а на кой черт тебе самая высокая зарплата в городе? — не сдерживался уже и Марат. — Платить за учебу тебе больше не нужно! Стипендия — почти в кармане! Что еще тебя там держит? Или кто, черт возьми?!

— Ты! — зашипела она, испепеляя его взглядом. — Меня там держишь ты!

Таким растерянным Юля видела Каримова впервые. Он резко замолчал. Нахмурился. Его брови сошлись на переносице. На лице от напряжения заплясали желваки. И все же уточнил он ошеломляюще спокойно:

— Я?

Зато ее нервы сдали окончательно. Юлю затрясло. Да так сильно, что колени подкашивались. Не помня себя от ярости, клокочущей в крови, девушка ударила его ладонями в обнаженную грудь и холодно отчеканила:

— Я дура, по-твоему? Совсем не понимаю, что происходит? О, я понимаю! И гораздо больше, чем тебе кажется! Тебе неловко. Ты больше не можешь хорошенько расслабиться со своими любимыми стриптизершами! Не можешь спокойно кувыркаться с ними в приватных комнатках, пока в этом заведении работает твоя студентка! Мне жаль, Марат Евгеньевич! Правда жаль! Не хочется причинять вам… тебе неудобства. Но уволюсь я лишь в одном случае — если ты больше никогда не переступишь порог «Запретного плода»! Уходить — так вместе! Я уйду оттуда… только с тобой! Понятно?

* * *«Ну, вот и все, — накрыло запоздалое раскаяние, — сейчас меня убьют!»

Его взгляд потемнел. Остервенел. Одичал. Воздух со свистом покинул его легкие.