Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

И затем уже с Юли окончательно содрал платье и лифчик. Малышка осталась в одних лишь капроновых колготках. И это дико его возбуждало. Дико.

Оттеснив Попову к кровати, он повалил ее на матрас и навалился сверху.

Их поцелуи становились все более нетерпеливыми. Собственническими. Жадными. Они впивались в губы друг друга так одичало, что иногда даже зубами сталкивались. Ощущение их почти обнаженных разгоряченных тел, соприкасающихся друг с другом, было чем-то запредельным. Временами кожу жалило точно разрядами статического электричества, но Марату всего этого было мало. В какой-то момент, окончательно одурев от сладости своей девочки, он накрыл рукой ее лобок. А в следующую секунду безжалостно разодрал черный капрон, проделав огромную дыру в стратегически важном месте. Между ним и ее плотью осталась последняя преграда — кружевные трусики. Юля напряженно охнула, когда Каримов сдвинул в сторону и их.

— Тише, пташечка! — успокоил изменившимся до неузнаваемости голосом, будучи не в силах отвести взгляд от совсем юных нежно-розовых складочек и аккуратных гладковыбритых губок, блестящих от смазки. — Иди ко мне!

Она явно с большим трудом улавливала смысл его слов. Чего греха таить? Марат тоже себя уже не контролировал. Но прекрасно знал, чего хочет.

А хотел он ее! Хотел так сильно, что в паху ныло, и разум затмевало. И потому, ведомый инстинктами, он отстранился. На секунду. Лишь для того, чтобы подавить легкое сопротивление и закинуть ее ноги к себе на плечи.

— Марат? — недоуменно, растерянно. — Что ты де…

— Я собираюсь трахнуть тебя, милая! — отозвался раздраженно. — И сделаю это так, как пожелаю!

В следующую секунду Каримов припал ртом к ее промежности. Растянул пухлые губки в стороны и провел языком вдоль плоти. Потом ворвался в девственную щелочку, заставляя Юлю протяжно скулить. А когда он всосал в себя ее клитор, она смяла в кулаках простынь и ошеломленно прохрипела:

— Боже… мой!

Мужчина довольно ухмыльнулся:

— Ты же не думала, что я всегда буду иметь тебя только пальцами?

— Я… я…

— Я мечтал о тебе, девочка! — бормотал он, усердно работая ртом, языком, губами. — Так долго мечтал, что теперь тебе не завидую!

— Ма…рат!

— Давай, скажи, что тебе это нравится!

— Да! Боже, да!

— Хочешь кончить?

— Очень…

— Так попроси меня об этом!

— Пожалуйста!

— Пожалуйста что?"

"— Не останавливайся! — жалобный всхлип. — У меня все горит, Марат! Там все горит от твоего языка! Еще чуть-чуть, и я… пожалуйста!

— Чувственная малышка!

— А!

— Сладкая!

— А!

— И такая вкусная, что просто крышу сносит к чертям! — рыкнул, впиваясь пальцами в ее упругие ягодицы и намертво присасываясь к самой жаждущей части ее плоти. Юля замерла на краткий миг. Ее глаза ушли под веки.