Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

— Что так? — он продолжил путь, увлекая ее за собой. — Бессонница?

— Нет. Мне еще Тоню успокаивать… она ревет, наверное, до сих пор…

Уже на крыльце у самой двери Марат остановился, впиваясь пристальным взглядом в ее лицо. От мысли, родившейся на задворках искореженного похотью сознания, мужчина чаще задышал. Его рассудок помутился.

— Если ответишь честно на мой вопрос, можем попробовать договориться! — прохрипел он, приближаясь вплотную. Бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство и просто дурея от запаха ее юного тела. — Что скажешь?

— Согласна! — прошептала Юля, опаляя его своим горячим дыханием. Чуть привстав на носочках, она заговорщицки добавила: — С одним условием.

* * *— С каким?

— Вы тоже ответите на мой вопрос!

С трудом сдерживая свои примитивные порывы, Каримов таки прижал ее к стене. Фактически пригвоздил, загнав в ловушку собственным телом и уперевшись ладонями в бетон по обе стороны от ее головы.

— Начинай! — прохрипел изменившимся до неузнаваемости голосом.

— После вас! — прилетело в ответ.

Марат улыбнулся уголками рта.

Сам же поинтересовался с напускным безразличием:

— В тот день… тебе было хорошо со мной?

Юля покраснела. Потупила взор и чаще задышала.

— Говори! — велел настойчиво, приподнимая ее лицо за подбородок.

— Да, — тихо, одними губами.

— Оба раза?

— Да.

— Хотела бы… повторить?

Девушка завибрировала от напряжения.

И выпалила, немного заикаясь:

— Мы… договаривались на один… вопрос!

— Что мешает нам изменить правила?

Попова смущенно отвела взгляд:

— Моя очередь!

— Спрашивай.

— Вам… понравилась… новая стриптизерша?

Марат криво усмехнулся:

— Нет!

— А…

— Твоя реакция на сперму! — перебил ее бесцеремонно. — Ты в принципе не любишь, когда заканчивают на тебя, или дело… исключительно во мне?

Казалось, от шока глаза Поповой выскочат из своих орбит.

— Да! — возмущенно. — То есть нет! Боже! К чему такие дурацкие вопросы?

Каримов не меньше минуты буравил Юлю придирчивым взглядом.

Но в итоге «сжалился»:

— Заменим его?

— Угу.

— Скажи, — не сдержавшись, мазнул губами по ее виску, — а на твоем теле остались еще места, которых теперь касаюсь только я?

Покраснев еще сильнее, Юля кивнула.

А Каримов, чувствуя себя конченым извращенцем, глухо просипел:

— Покажи!

— М-м-м? — недоуменно.

— Пальцем. Поверх одежды, — забормотал точно одержимый. — Только честно, Юля! Никакой лжи! И тогда я сделаю вид, будто не видел Тоню сегодня в клубе. Я приму ее справку. И даже закрою глаза на проходной двор, который студенты устроили в одной из комнат. Никто ничего не узнает!

Попова размышляла несколько долгих секунд, а потом кивнула в знак согласия. Его сердце остервенело загрохотало в груди в тот же миг.