Вождь. «Мы пойдем другим путем!»

Поэтому если хочешь поглазеть на древность какую-нибудь, то до нее придется долго и мучительно добираться поколение за поколением. Кстати, при желании мы сможем отследить эволюцию человеческого вида. Правда, я не уверен, что с примитивными приматами моя схема будет работать. Ладно. Кого ты выбираешь?

– Когда был Вова маленький, с кудрявой головой…

– А чего мелочиться? Или не сможешь?

– Отчего же? Вполне.

Встали. Пошли. Подключили. Лев Борисович нажал на нужные кнопки. А вот дальше все пошло так, как это обычно и происходит в таких ситуациях. И последнее, что услышал Соловьев, были какой-то противный зуммер и удивленный возглас Вайнштейна: «Упс…» Ответить ему Владимир не успел, хоть и очень хотел. Потому что вокруг все стало темно и мокро. «Ну, Лева, ну, дружок, ну погоди…» – только и успел подумать Соловьев, теряя осознание.

Часть I. Мы пойдем другим путем!

Жертва должна поверить, что ты ее друг.

Владимир пришел в себя так же быстро, как и отключился. Словно просто подали напряжение на обесточенный электродвигатель. Сколько времени прошло? Черт его знает. Он ничего не помнил и не понимал. Да еще эти странные ощущения, словно он перебрал крепленых напитков. Причем изрядно.

Но лежать и ждать у моря погоды было скучно, поэтому он попытался открыть глаза и сфокусировать взгляд. Удалось на удивление легко и просто. Но радости это не принесло, потому что Владимир замер в полном ступоре. Ведь на него со стены смотрели иконы. Иконы! Судя по всему, православные, хотя он в них особенно не разбирался. И это в доме старого еврея-атеиста?!

– Мама! Мама! – вдруг закричала какая-то девчушка откуда-то сбоку. – Вовка проснулся! Мама!

Он повернул голову, чтобы посмотреть на источник шума, и замер. Как же так? Ведь Лева утверждал, будто я ограничусь только ролью наблюдателя. Ни управлять телом, ни общаться с реципиентом будет нельзя. Вообще. Только наблюдать и фиксировать факты, ощущения, чувства. «Тогда как понимать вот это?» – подумал Соловьев и поднял руку, рассматривая ее. Хотя какой он теперь Соловьев? «Маленький Вова нашел пулемет… бедная деревня…»

– Сынок! – бросилась его обнимать уже немолодая женщина. – Я так рада, что ты очнулся. Мы так все переживали.

– Что со мной случилось? – осторожно поинтересовался Ульянов. Да-да, именно Ульянов. Потому что тот «упс» Левы в сочетании с этими странностями предельно членораздельно говорил о том, что он теперь именно вождь мирового пролетариата… в зародыше.

– Ты не помнишь? – с искренним сочувствием поинтересовалась… мама.

– Нет. Просто потемнело в глазах, и все. Ничего не помню.

– Бедненький… – Обняла и стала его вроде как успокаивать эта женщина.

– Мам! – резко произнес Вова, попытавшись вернуть эту женщину в конструктивное русло.