Воздушные головорезы

Но некоторые пересекают границу с Сирией и присоединяются к джихаду.

Так работает система, выдавливающая дагестанскую молодежь из нормальной жизни в бандформирования. Ее ключевой элемент – преступники, занимающие хлебные места в системе правоохранительных органов. Своими действиями они добиваются того, чтобы джихад длился годами и десятилетиями.

Но в данном случае все было еще круче. В местном шестом отделе парнишке открытым текстом предложили работать на них. Мол, ты пашешь на нас, или мы повесим на тебя участие в незаконном вооруженном формировании и закроем лет на пятнадцать.

Я первый раз слышал такое. Но оператор был вполне искренен. Зато насчет Дамира Агаева я был в курсе. Ходили слухи, что он от имени боевиков пишет флешки и берет под крышу.

Как только парень согласился и подписал обязательство о добровольном сотрудничестве, ему дали денег на погашение долгов, по тамошним меркам – немалую сумму. После этого он начал выполнять указания куратора.

Большей частью они касались съемок тех или иных местностей, объектов, иногда – людей. Все готовые материалы оператор передавал своему куратору из шестого отдела Дамиру Агаеву.

Снять проводы смертницы его тоже попросил куратор.

Мы сняли с парня наручники, отвели наверх, напоили чаем и попросили вспомнить, что именно за последнее время он снимал для своего босса. У молодого человека оказалась хорошая память.

От того, что он рассказал, нас кинуло в холодный пот. Парень назвал несколько аэропортов по всей России, куда он ездил и снимал по указанию куратора. Автобусные станции в Москве. Его крайним заданием была поездка в Ростов-на-Дону, где он заснял новый аэропорт, железнодорожный вокзал, стадион и мост через Дон. Все это – объекты повышенной террористической опасности.

Я взглянул на этого парня, вдруг понял, что не знаю, как его зовут, и спросил об этом.

– Алибек, – ответил он.

Мы вышли на улицу покурить. Воздух гаража, затхлый, пахнущий машинным маслом, покрышками и страхом, вызывал у меня тошноту.

После первой же затяжки я закашлялся и бросил сигарету. Курил я редко. Сейчас, наверное, и начинать не стоило. Нервы были на взводе.

– На Агаева уже что-то есть? – спросил я у Андрея Павловича.

– Не больше, чем на других. В «шестерке» есть такой, по лезгинской квоте попал туда. Занимается тем же, чем и другие, – крыши ставит, флешки пишет. По-хорошему там всех надо бы расстрелять, тогда будет что-то путное.

Тут надо бы пояснить один момент из этого заявления Андрея Павловича.

В Дагестане в ходу национальные квоты назначений на должности. Связано это как с напряженными отношениями между народами, проживающими там, так и с коррупционным характером государственной службы в тех краях.