Воздушные головорезы

Эти бедолаги работают на фермеров за четыре бакса в день без кормежки.

Поезжайте туда, поговорите с людьми, посмотрите, во что все превратилось. Потом я выслушаю ваши рассуждения относительно Кавказа. Я много общался и с сирийскими мусульманами. Они благодарили нас, русских, за то, что мы их освободили.

Впрочем, сейчас речь о другом. Уж простите. Это у меня нервное.

Улица идет чуть вниз. Какие-то парни разгружают с мотороллера дрова и заносят их в кафе, в котором торгуют хот-догами и самсой.

Мне нужно чуть дальше. Магазин называется «Эмиль», там торгуют одеждой. Заведение так назвал отец в честь сына, убитого боевиками имарата «Кавказ» при обстоятельствах, не подлежащих разглашению.

Я осматриваюсь. В такой толчее трудно заметить слежку, но меня пока и искать-то не за что. Я еще ничего не сделал. На двери висит условный знак. Дескать, можно. Это просто плакатик. На нем написано по-русски: «У нас нет камер наблюдения, но воистину, Аллах видит все то, что вы совершаете». Это сигнал, что все в порядке, точка не провалена.

На самодельной витрине висят турецкие кожаные куртки, всякая прочая одежка.

Захожу. Хозяин пожилой, где-то лет шестидесяти, коротконогий, массивный, похожий на борца, лысый, раскладывает товар. На стене коврик. На нем арабской каллиграфией выведен символ веры: «Нет Бога кроме Аллаха». Несмотря на день, в помещении горит сорокаваттная лампочка в патроне без абажура.

– Ас саламу алейкум, Абу Эмиль. – Я использую условную фразу, называю хозяина не по имени, а так, как принято на Востоке. Абу Эмиль – отец Эмиля.

– Ва алейкум салам, уважаемый. Долгим ли был твой путь?

– Дорога возникает под шагами идущего, Абу Эмиль.

Хозяин торговой точки, переваливаясь, заходит за прилавок и достает тяжелую черную сумку, какую можно использовать и как рюкзак. Поколебавшись, внимательно на меня посмотрев, он снимает с рядов коричневую кожанку.

Примерочная – просто кусок помещения, отделенный занавеской. Там есть стул и зеркало, прислоненное к стене. Я сбрасываю на пол свою ветровку, ставлю на стул сумку и отдергиваю молнию.

В сумке меня ждет «Вепрь» калибра 6,5 с коротким стволом, переделанный на автоматический огонь. Там же предельно облегченный плейт-керриер. В него вставлена плита от нашего «Гранита» класса защиты 6А.

Еще я вижу шесть снаряженных магазинов. Один из них вставляю в автомат, три можно засунуть в плейт. Неудобно доставать, но ничего, приноровлюсь как-нибудь. Еще два распихиваю по карманам брюк – быстрый доступ.

Потом я пристраиваю на себя плейт, застегиваю куртку, смотрю в зеркало. Ничего не видно. Разве что жарковато в такой упаковке, но кому сейчас легко?

Включаю прицел – Holosun, дешевый, зато аж пятьдесят тысяч часов на одной батарейке работает, можно годами не выключать.