Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Переигрываете, товарищи манипуляторы! Эх, как переигрываете! Не верю ни на грамм!

В этот раз я сделаю по-своему, так как надо мне, ибо не хочу провести всю жизнь за проверкой тетрадок, обсуждением «успехов» тридцати разнокалиберных обалдуев и принимать на ночь тридцать капель эфирной валерьянки.

Не мое это! Не мое!

Я это давно поняла, теперь настала очередь донести светлую правду и до родителей.

— Дина! Быть секретарем — это унизительно! — не сдавался отец.

— Почему?

— Потому что это не серьезно! Вот то ли дело учитель — почет, признание…

— Дергающийся глаз, — продолжила шепотом себе под нос, но родители услышали.

Отец в негодовании грозил мне пальцем, а мать выдавила очередное надрывное «воды-ы-ы-ы».

— Мам, ну хватит уже! — в сердцах пошла на кухню, налила стакан воды и принесла ей, — пей!

Она попыталась отстраниться, но я настойчиво всунула ей стакан в руки:

— Ну уж нет! Пей! До дна!

Пить ей, видать, не хотелось, поэтому она бросила на отца беспомощный взгляд.

— Дина! — рявкнул он, — отстань от матери!

— Я ее спасают от дикой жажды! Она сама просила. Пей, пей, мамулечка. Сейчас еще принесу.

Мать негодующе засопела, бать опять стрельнул в меня профессиональным взглядом грозного учителя.

— В общем, решено! Никаких секретарей!

— Нет, — категорично покачала головой, — я пойду на эту работу и точка!

— Да что за глупости! В какую-то шарашкину контору на должность побегушки рвешься, вместо того чтобы идти в государственное учреждение!

— Во-первых, секретарь — это не побегушки. Во-вторых, фирма серьезная, занимается компьютерами, программами…

— Так дело в этом? — просиял папа, — ты хочешь работать с компьютерами? Что же ты сразу не сказала! В нашу школу как раз требуется учитель информатики! Завтра же переговорю с директором, он с радостью тебя примет!"

"— Не надо ни с кем говорить, — процедила сквозь зубы, поражаясь непробиваемости родителя, — я уже нашла работу! И выхожу на нее в понедельник. Все. Разговор закрыт!

— Ты нас совсем не любишь, — простонала мать. Воды она больше не просила, всерьез опасаясь, что я принесу еще кружку и заставлю все выпить.

— Люблю, мамуль. Больше всех на свете. Но работу себе выберу сама, без ваших подсказок. Вернее, уже выбрала.

— Глупости! — строго отчеканил отец, — ты страдаешь ерундой! Вроде взрослая девица…

— Да, пап, ты правильно все подметил. Взрослая. И я все решила. Смиритесь вы с моим решением или нет — ваше дело.

Родители молчали, недовольно переглядываясь между собой. В первые в жизни получив от меня такой пламенный отпор, они явно не знали, что делать и как повлиять на непутевую дочь, собирающуюся своими собственными руками разрушить свое светлое учительское будущее.