Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Сам понимаешь — надо решать.

— А наши проблемы когда решать будем?

— Наши? У нас разве есть проблемы?

— Разве нет? Или инцидент с письмом можно считать исчерпанным? — уставился на нее напряженно, ожидая ответа.

— Расслабься, Северный, — улыбнулась Дина и ободряюще похлопала меня по плечу, — я тебе верю.

— Правда?

— Правда, — шагнула еще ближе и быстро клюнула меня в щеку. Типа поцеловала."

"Я тут же, как пещерный человек, сгреб ее в охапку и припал к сладким губам, а она, словно только этого и ждала, потянулась ко мне, ответила, прижимаясь всем телом. Доверчиво, как и прежде, отчего внутри все ликованием наполнилось. Моя девочка.

— Прости, мне пора, — выдохнула спустя несколько мгновений, с трудом отстраняясь. В глазах шальной огонь полыхал, такой же, как и внутри у меня самого.

Я, не хотя, разжал руки, выпустил ее из своих объятий.

Кулакова растеряно улыбнулась, прижала руки к пунцовым щекам, пытаясь успокоиться, и направилась к двери. Уже взялась за ручку, но остановилась. Обернулась ко мне и со смущенной видом спросила:

— Предложение переехать все еще в силе?

— Конечно.

— Я согласна, — и ушла домой.

Я постоял еще несколько минут на лестничной площадке, с дурацкой улыбкой глядя на дверь, за которой скрылась Дина, а потом поплелся домой, чувствуя себя самым счастливым придурком на свете.

***

В гостиной царил погром — стулья перевернуты, салат размазало по полу, курочка сиротливо лежала на диване.

— Что здесь было? — спросила у отца.

Вооружившись веником и совком, он наводил порядок, рассеяно поглядывая по сторонам, при этом выглядел так, словно увидел привидение.

— Пап? — потянула его за рукав.

Он вынырнул из своих мыслей и растерянно посмотрел на меня.

— Что произошло? Они повздорили? — я тоскливо рассматривала руины, в которые превратилась наша гостиная.

— Повздорили? — отец хмыкнул, — можно сказать и так. Я и не догадывался, что твоя мать может ТАК орать.

— У нее много скрытых талантов. Где она кстати?

— Заперлась в ванной и не выходит. Попробуй, может тебе удастся ее оттуда выковырнуть.

Из-за двери доносился звук льющейся воды и больше ничего. Я аккуратно постучалась:

— Мам?

В ответ тишина.

— Мама! Открой дверь.

— Не хочу, — раздался усталый грустный голос, от которого сердце защемило.

Мне стало ее так жалко, что слезы на глаза навернулись. Как это, наверное, гадко узнать, что лучшая подруга на самом деле вовсе не подруга, а змея завистница.

— Мам, ну открой, — снова жалобно поскреблась к ней, — Или выходи, или меня запусти.

— Дин, дай мне десять минут, — попросила она, — и я выйду.

— Хорошо, — коснулась ладонью деревянной двери, постояла так минуту и пошла в комнату, к отцу, помогать наводить порядок.