Вот и я, Люба!

— Ты, Любушка, в баню идёшь париться или будешь тут сама одна продолжать парить свои мозги мыслями разными глупыми?

Получив мой кивок головы, который означает отказ, Степан без всяких уговоров произнеся "ну нет, так нет", идёт мимо меня с совершенно безразличным видом.

Поравнявшись со мной, он выполняет всего одно незаметное для меня движение. В этот момент моя нелёгкая тушка резко взлетает вверх и приземляется на его широком левом плече, при этом правая рука мужчины с громким шлепком, но совершенно не больно, опускается на мою объемную попу.

— Ну вот, милая моя, идти, оказывается, никуда тебе и не надо. На самом деле, зачем королевне совершать лишние телодвижения и топтать свои ножки, если есть пажи, которые могут просто донести. Да, моя сладкая?! — с такими шутками-прибаутками и периодическими похлопываниями по моим ягодицам меня вносят сначала в небольшой коридор, потом в огромную комнату.

С нижней позиции я мало, что могу разобрать в этом помещении, кроме мебельных ножек и цоколей.

Донеся моё нехрупкое тельце до чего-то, что напоминает снизу диван, Степан опускает мои ноги на мягкую гладкую поверхность и, как маятник, поднимает вверх мое туловище.

Не успеваю опомниться, как он в мгновение ока одним резким движением снимает с моей нижней части спортивные штаны, вторым — быстро вырывает с корнем пуговицы со своей новой рубашки, и оставляет меня пупсом голопупым.

Я ойкаю и крайне по-дурацки, в какой-то автоматически глупой стыдливости, пытаюсь прикрыть свое тело руками.

— Любушка, ты такая красивая! Твоё тело — шикарно! Оно просто, как наливное яблочко. Твои формы — пропорциональны и прекрасны, — шепчет Степан, проводя руками по моим бокам от подмышек до колен. — По сравнению с бедрами у тебя очень узкая талия. Твоя попка, как две половинки персика. Женщина, у меня от тебя башню сносит, и член стоит как камни Стоунхенджа, а ты красоту такую руками пытаешься прикрыть.

Степан снова меня хлопает по попе и утыкается лицом в мой живот, шумно со стоном вдыхает то ли воздух, то ли запах моего тела.

— Святые небеса, дайте мне силы сдержать свою волю в кулаке и устоять перед соблазном не уронить в падеж страсти прямо здесь и сейчас великолепное тело этой потрясающей женщины, — произносит с паузами Степан, в промежутках между поцелуями, которыми он осыпает моё тело. — Любаня, небеса меня не слышат, потому, если сейчас ты не умчишься в парную, то я разложу тебя на этом диване и трахну со всей нежностью и страстностью, на которую только способен.

Понимая по голосу и виду мужчины, что его слова — это не шутка, я спрыгиваю с дивана.

Степан напяливает на мою голову белую шапку со звездой, награждает поцелуем и лёгким попочным шлепком и запихивает в огромную парную.